|
|
|
|
25 октября 2008
Владислав Шувалов
 Фильмы норвежского режиссёра Бента Хамера обладают удивительной способностью – являясь работами, не лишенными зрелищности, и при этом крепко сбитыми, они напрочь стирают из памяти имя автора. Вот и в кулуарах фестиваля "2morrow" мало кто сходу идентифицировал Хамера, притом, что две его картины (Кухонные байки и Фактотум) встретили понимание у наших киноманов и получили благожелательные отзывы в отечественной прессе. Печальное "неузнавание" режиссёра само по себе не является признаком художественной вторичности. Ленты Хамера композиционно выстроены, содержат острые темы, оригинальную трактовку и, что является большой редкостью, не несут на себе печати доморощенного европейского артхауса: хамеровские фильмы не выморочны, профессиональны, лишены мессианства, обладают изысканным чувством юмора, способны заинтересовать и специалистов, и обычного зрителя. Его умение дистанцироваться от шумихи вокруг себя также стоит отнести к достоинствам норвежца. Приехав с лентой О'Хортен, отобранной для участия в конкурсе "2morrow", режиссёр и на фестивале был не особо заметен – не удивительно, если фестивальной чехарде он предпочёл показывать Москву своему младшему сыну Антону.
Бент Хамер – один из лучших режиссёров северной части Европы (пожалуй, безоговорочно он уступает только Ларсу Фон Триру и Аки Каурисмяки) по меланхолической манере близок Рою Андерссону и Алексу Ван Вармердаму. Что особенно приятно, талант Хамера был открыт именно у нас - на XIX ММКФ его полнометражный дебют Яйца (1995) получил "приз Святой Анны". Сегодня фильмы Хамера удостоены десятков наград, а его последняя лента, святочная небылица О'Хортен, участвовала в программе "Особый взгляд" Каннского кинофестиваля, проиграв - достойному конкуренту – среднеазиатской трагикомедии Сергея Дворцевого Тюльпан.
Залогом вневременного успеха является то, что Хамер - прекрасный рассказчик, с чем согласен выдающийся отечественный писатель и литератор Владимир Сорокин, член жюри II МКФ "Завтра"/2morrow. О'Хортен получил приз фестиваля в номинации "Истории" - Сорокину, как автору 7-ми сценариев, хорошо известно, что кинематограф начинается с яркой задумки и связной истории.
В центре фильма – трогательные приключения ещё одного персонажа из галереи неприкаянных чудаков Хамера. Его играет Баард Ове, прославившийся в фильмах иностранца Фон Трира (Медея, Европа, Королевство I и II) и, наконец, вернувшийся на родину в большом норвежском фильме.
…Одд Хортен, машинист с 40-летним стажем, в предпоследний раз ведёт свой состав по маршруту Осло-Берген, рассекая белоснежную гладь норвежских фьордов под благодатную музыку композитора Джона Эрика Каады. По возвращении его ждёт прощальная вечеринка с вручением ритуальной статуэтки – "серебянного локомотива". Предпенсионная гулянка подана Хамером во всем блеске скандинавского занудства: на столах перед одетыми в униформу железнодорожниками стоит водка, стаканы и скучные (пластиковые?) цветы. Позже захмелевшие машинисты по-детски резвятся, играя в "угадай мелодию": отгадывая по звуку двигателя или объявлению из репродуктора, записанных на магнитофонную ленту, тип локомотива и наименование ж/д вокзала.
"Ах, как тяжко стариться, как тяжко быть отставным человеком. Едва поняв, кто передо мной, я мог думать только об одном - о себе, состарившемся, о том, как бы мне стоять попрямее, как бы поклониться учтивее", - писал другой норвежец Кнут Гамсун.
Тема пенсионеров в современном европейском кино обещает жалостливый социальный мотив и брезгливые физиологические подробности. Хортен с неизменной капитанской трубкой во рту, чьи мягкие черты лица испещрены морщинами дальних странствий, с честью принимает перемену участи. Работа машиниста скучна и однообразна, но участь пенсионера ещё более бессмысленна. Однако автор не выпрашивает милостыню для своего героя, который сохраняет не только неутомимый нрав, но и желание открывать новые стороны жизни. О'Хортен – скандинавский юха, аутичный, приторможенный, неунывающий "северный олень".
Безрадостные будни одинокого пожилого человека являются укором молодому поколению, которое не заботится о своих стариках. За исключением сцены с детьми, которая могла быть вставлена в фильм только потому, что в ней играют дети самого Бента Хамера, в фильме нет молодых людей. Пустынный зимний пейзаж Осло представлен краем стариков.
Необязательно прибегать к картинам социального цинизма, чтобы показать, что человек, вышедший в отставку, дезориентирован и растерян, поставлен перед необходимостью освоения новой реальности. Бент Хамер выражает чувства героя через статику действия и эстетику минимализма, которая вновь позволяет нам вспомнить о легендарном финне Каурисмяки. С невозмутимой ироничностью Хамер погружает машиниста в обстоятельства, немыслимо анекдотические для скучного человека, привыкшего жить по расписанию. Хортен карабкается ввысь по строительным лесам и опускается на дно бассейна, вламывается в чужую квартиру и примеривает на себя женские сапоги, поднимает шухер, потерявшись в аэропорту, и рискует с бродягой, который водит автомобиль с закрытыми глазами. Хортен, этот "списанный тепловоз", которому уготовано место на запасном пути, сходит с рельс и отправляется в путешествие по произвольному маршруту .
Однако фильм хорош не комедийностью – Хамер слишком изящно подтрунивает над героями, чтобы вызвать вульгарный отвязный смех. О'Хортен с лёгкой улыбкой на лице позволяет насладиться неторопливым ритмом и печальной интонацией. Тихая красота фильма проявляется, когда герой находится с собой один на один – тут ты понимаешь, что не так много отличает тебя от пенсионера, независимо от разницы в возрасте и страны проживания.
Автор придаёт волшебный разряд фильму, совмещая два (как бы противоположных) жанра - историю об одиночестве и рождественскую сказку. Попутно Хамер стерилизует пространство от ненужных предметов и злых людей, создавая романтический (винтажный) образ Норвегии. Зимние лабиринты печальных улиц, живописные окрестности, красивейшие панорамные виды природных участков первозданной красоты - кажется, что действие фильма происходит не сегодня, а 20 или 30 лет назад.
Несмотря на холодные скандинавские просторы и неспешность действия, фильм Хамера веет теплотой, которая необходима людям любого возраста. Он заставляет рукоплескать герою, который на миг смягчает представления об ударах жизни и подталкивает зрителя к робкой мысли о возможности изменения опостылевшей участи. Не дожидаясь пенсии.
Ссылки по теме:
Канн-2008: пальмовые лавры для родины кино
Сам себе Буковски (о фильме Фактотум)
|
|
|
Версия для печати
