|
|
|
|
3 февраля 2009
Владислав Шувалов
 Фильм был впервые показан летом 2008г. в программе "Отражения" юбилейного ММКФ. Тогда он затерялся в хаотичной панораме плотного фестивального потока. Семейная драма неизвестного скандинавского режиссера, ныне продемонстрированная Музеем кино в рамках ежегодного цикла, посвященного финскому кинематографу, сразу обращает внимание на необычный факт. Черный лед лишен ожидаемого гротеска, странности в поведении героев, искусственной заторможенности действия – внешних признаков неподражаемого почерка выдающегося Аки Каурисмяки, который внес немалую лепту в создание зарубежного стереотипа о загадках финского менталитета. И даже скандинавского в целом, памятуя о международной славе представителей аутистической черной комедии - шведа Роя Андерссона и норвежца Бента Хамера.
Финн Петри Котвица, 1964 г.р., выходец из маленького городка Парайнен, со второй режиссерской работой оказался в числе соискателей "Золотого медведя" на Берлинале-2008. Но это был не его фестиваль. Кажется, что не было более неудобного фильма, чем Черный лед: горячие любовные страсти с Севера противостояли социальной псевдодокументальности лауреата с Юга (бразильский Элитный отряд). На родине Котвицу оценили высоко, удостоив фильм главной национальной кинопремии по пяти номинациям - за лучший фильм, режиссуру, сценарий, главную женскую роль (Оути Мяэнпяя) и монтаж (Юкка Нюканен).
Картина сделана уверенно и продуманно, смыкаясь в своей психологической насыщенности с польским драматическим кино, лидером которого был Кшиштоф Кесьлевский. Гениального поляка наряду с еще двумя патриархами киноискусства – И.Бергманом и С.Кубриком (Широко закрытые глаза, полагаю) - финн называл своими ориентирами, что позволяет внимательнее отнестись к автору, проявляющему завидную адекватность в поиске авторитетов. В отличие от большинства художников, у Котвицы слова не расходятся с экранным результатом. Выбор темпоритма, консервативная съемка, выверенное фокусное расстояние, напоминают о формальных сторонах "Триколора" Кесьлевского. Справедливости ради следует отметить, что сюжетная динамика и эротическая откровенность отличает финскую ленту от трилогии поляка и выдает средний возраст режиссера "Черного льда", но попытка автора выйти на нравственный итог закрученной истории позволяет находить параллели с "кино морального беспокойства".
Героиня фильма – 40-летняя Саара (немного похожая на нашу Майю Булгакову) – женщина чуткая, современная, энергичная, уличает мужа в супружеской неверности. Муж наотрез отказывается признавать обвинение в измене. Саара – блестящий врач (гинеколог, специализирующаяся на сложных, операбельных случаях). Она востребована и уважаема на работе, но чувствует себя идиоткой в сложившейся ситуации. Уязвленное самолюбие не дает покоя амбициозной женщине. Она выслеживает возможную любовницу мужа – 29-летнюю студентку-дизайнера, которая в свободное время преподает корейскую борьбу. Не желая находиться под одной крышей с обманывающим ее человеком, Саара снимает себе отдельную квартиру и записывается в секцию под вымышленным именем, подстраивая близкое знакомство со своей соперницей…
Мелодраматический зачин развивается по остросюжетной траектории, благодаря чему студия "Making Movies", продающая права на фильм, представляет его в пресс-релизе как "психологический триллер".
Саара, уставшая одинокая женщина, пытается обмануть себя и начать новую жизнь. Ничего не получается, и она все дальше заходит за порог допустимого: духовная неустроенность выбивают почву у нее из-под ног, заставляют потерять голову и совесть. Она становится близкой подругой Туули, любовницы мужа, желая жестоко отомстить обоим…
Трейлер фильма "Черный лед", реж. Петри Котвица
В войне женских амбиций совершенно теряется мужчина, из-за которого произошел весь сыр-бор. Он составляет третий угол любовного треугольника и является его "слабым звеном". Мужчина (кстати, изменяющий обеим женщинам) явлен как пример слабовольного самца, от которого при современных свободных нравах не следует ожидать ни верности, ни ответственности, ни покаяния. Благодаря столь жесткой позиции, Котвицу успели записать в феминисты, на что режиссер отвечал, что гендерной самокритикой он изживает некоторые черты характера, неприятные ему лично, и не более того.
Интересно, что Котвица периодически переносит центр тяжести картины с одной женщины на другую, позволяя обеим героиням попеременно побыть в роли мерзавки и жертвы. В этом хлопотливом решении – балансировании симпатий между двумя характерами – сказывается образование Котвицы: он изучал философию и литературу в Хельсинкском Университете искусств и дизайна. Режиссер удачно структурирует пространство фильма, управляя персонажами (а значит, и зрителями). Надо вспомнить, что Петри Котвица сам пишет сценарии к своим фильмам, что еще более укрепляет представление о картине, как об авторской работе, исследующей различные аспекты психологических реакций городского невротика. Режиссер намерено выбрал не линию "мужчина/женщина", а противостояние двух женщин, верно просчитав эпицентр конфликта. Тем не менее, энергетическая зона фильма не только работает на феминисток, но и против них. Нервная активность героинь выставляет их с дурной стороны. Возникает предположение, что женщина также использует мужчину, пусть и не столь утилитарно, но весьма изощренно и деструктивно для института брака. В ситуации, когда никто никому не уступает, и никто никого не желает прощать, герои превращаются в лихачей, которые несутся наперегонки по "черному льду" обледенелого шоссе навстречу трагедии.
|
|
|
Версия для печати
