| |
|
|
|
Владислав Шувалов
Физика ада (о фильме "Замри – умри – воскресни!")
12 мая 2009, 19-15
Замри, умри, воскресни
 Виталия Каневского, постановщика трех игровых отечественных картин, можно посчитать самым забытым режиссером новейшей российской киноистории, притом, что на рубеже 1980-90 гг его имя гремело во всех СМИ. Две его ленты подряд были отмечены высокими призами в Канне, а линия жизни самого автора была настолько витиевата и эффектна, что может послужить основой для иной брутальной экранизации.
Фильм Замри-умри-воскресни! вышел на волне скандальных исторических открытий, рассекреченной памяти и болезненной идентификации. Десятилетиями жизнь трактовали лексикой газетных передовиц, и когда прорвало плотину, жизнь начали препарировать как медицинскую карту, историю болезни. Обрушившийся ужас, пестривший психологическими отклонениями, идеологической скверной, душевной смутой, сумасбродными галлюцинациями, создавал великую адскую мозаику; одним из фрагментов этой фрески, давившей на мозги, было кино Каневского.
Действие его ленты (иногда её ошибочно называют дебютом, забывая о Деревенской истории, невзрачной сельской мелодраме брежневской поры) происходит сразу после войны в шахтерском поселке на Дальнем Востоке. На экране – утопающие в непролазной грязи деревянные времянки и бараки, в них обитают вольнонаемные работники и бывшие зеки. Земля, небо, лица (чумазые шахтеры, которые выплывают из забоя в первых кадрах фильма, выглядят точно мертвецы, выходящие из преисподней) имели один цвет на всех: серый. Безрадужной одноцветной палитрой была окрашена картина безысходности. Богом забытое место, погрязшее в лишениях и нищете, издыхало в клещах гэбэшного террора и бытового садизма. Помимо изобразительного прессинга удручающе звучит фонограмма, берущая на испуг блатным говором, повелительной интонацией, ором дворовых песен, криками нападающих и воплями избитых.
Читать далее
|
|
|
|
|
|
