4.

Когда-то Марсель Мартен, выдающийся французский киновед и экс-президент ФИПРЕССИ, в дифирамбических тезисах, посвященных шедевру В прошлом году в Мариенбаде /1961/, сформулировал отношения зрителя и кинематографа Алена Рене. Заслуга режиссера заключалась в том, что публике была предложена возможность самостоятельно "создать" фильм, и Рене явился тем желанным пионером искусства, который подарил каждому зрителю шанс индивидуального творчества. "Сколько зрителей, столько будет и Мариенбадов" - восклицал Мартен.

Можно ернически заметить, что абсолютное кино требует абсолютного зрителя. Посему армия ценителей фильмов Рене не может быть многочисленной. В большинстве отрицательных отзывов на Дикие травы раздражение мотивируется сложностью подстройки зрителя под линию поведения героев, которая остается недостаточно проясненной и "странной" ("биззарной", как говорит полицейский в исполнении Матьё Амальрика). Для поклонников мелодраматического канона Дикие травы содержат слишком много чудачества, тогда как эстетствующие радикалы наверняка сочтут недостаточной экспериментальную часть фильма.

Городская фантазия про изворотливого парижского буржуа возмущает иного зрителя беспроблемностью и навязчивыми сценами комфорта, порождая завистливый вывод, что французы "с жиру бесятся". Национальный кинематограф как пуп мирового авторского кино обременен транслировать значимые идеи. Претендующий на внимание фестивального истеблишмента фильм должен либо предлагать рискованные путешествия на мизерабельные территории (Пророк Жака Одиара, соперник Диких трав по каннскому конкурсу), либо нещадно скальпировать современника, раскрывая подлинную природу "культурного человека" (Лурд и Белый материал, одногодки Диких трав, главные французские фильмы сезона-2009).

 

5.

Милые невротики Рене, не отличающиеся бунтарскими амбициями и социальной озабоченностью, увлечены лишь своими комплексами. Они не претендуют ни на симпатию борцов за справедливость, ни на сочувствие потерпевших поражение обывателей. Герои Рене упиваются радостями жизни и плетут кружева бытовых коллизий из мелких вещей – резкого жеста, случайного слова, грубой интонации, сиюминутного порыва, мимолетной фантазии. На первый взгляд эта суета недостойна внимания, но бесплодные надежды и мучительные ожидания, короткие встречи и долгие проводы, игра эмоций и буйство каприза отнимают большую часть жизненной энергии и составляют преимущественное содержание всякой судьбы.

Рене – гений дистанции и мастер оппозиций (прошлого и настоящего, реального и иллюзорного). Фильм сегодняшнего Алена Рене – это фильм человека, который ищет (а, может быть, уже нашел) баланс на границе миров. Рубеж зазеркалья составляет идеальное жизненное пространство мастера, мотивируя поиск и упраздняя страх перед иными состояниями. Дикие травы – это сказка о конце старого мира, который в свою очередь знаменует начало мира нового, трип по навязчивым рефлексиям, броуновское движение молекул жизни, неподвластной рукотворным законам и социальным объяснениям.


Мир принадлежит старикам Рене, его "папино кино" - не реликт канувшей эпохи, а вызов сегодняшнему времени, в котором продавцы кино ублажают лишь запросы подростков. Опытные герои Рене выламываются из социального загона для отживших людей, как упрямая сорная трава, пробивающая твердь асфальтового покрытия. Они выносят за рамки личного внимания все то, что не затрагивает чувств, и отдаются единственно верному занятию – поиску влюбленности как последнему пристанищу живой души. И эта старомодная цель есть не бремя памяти и рецидив прошлого, но правильная расстановка приоритетов и отрадный прогноз на будущее.