|
|
|
|
5 декабря 2009
Владислав Шувалов
 В наши дни принято начинать раскрутку фильма еще до завершения его производственной фазы. К моменту выхода ленты в прокат потенциальный хит успевает покрыться толстым слоем шоколада и начинает вызывать отторжение почти на физиологическом уровне. Про Кошечку, второй полнометражный фильм Григория Константинопольского, никто ничего не знал. Лента ворвалась неожиданно, в качестве "фильма закрытия" 20-ого "Кинотавра", вызывая обоснованный пессимизм тех, кому предстояло увидеть картину. За время отсутствия Константинопольского в кино здесь сменилась эпоха.
Персонаж из ураганных 90-х и востребованный в прошлом режиссер рекламных и музыкальных клипов в этом году справил 45-летие. Но выглядит он по-прежнему на 35 – то золотое время, когда Константинопольскому довелось реализовать первый и до недавних пор единственный полнометражный фильм в качестве режиссера. 8 ½ долларов /1999/ получил разноречивые отклики, разбегавшиеся в диапазоне от отвращения к идеологии тусовочного кино, справедливо раздражавшего в то время засильем нахальной касты клипмейкеров, до громких восторгов, возвещавших о появлении "нашего Тарантино". Под последним подразумевалось, что автор умеет зло и шумно шутить, разбрасывать ссылки на любимые фильмы, самозабвенно увлекаться историей и добиваться лицедейской решительности от актеров. За прошедшие десять лет успело забыться, что Константинопольский играл в "непростых" фильмах Утоли моя печали /1989/, Анна Карамазофф /1991/ и Дюба-дюба /1992/, что за его спиной актерский факультет Ярославского театрального училища (мастерская С.Розова) и режиссерское отделение Высших курсов сценаристов и режиссеров (мастерская Р.Быкова). Главным образом запомнилось то, что Константинопольский был автором одного из лучших музыкальных клипов десятилетия – ролика на песню "Вовочка" /1996/ девичьей группы "Пеп-си", удостоенного Гран-При почившего в скором времени фестиваля "Поколение".
Новый фильм Константинопольского Кошечка демонстрирует притягательное очарование самоуверенного и наглого животного, отсылая как раз к "кошачьей" живучести того самого поколения, способного с заразительным куражом балансировать на грани катастрофы. В год, когда индустрия наполнилась всхлипами о неминуемости банкротств и остановке кинопроизводства, Константинопольский, как бы шутя, выпустил фильм, который, как минимум, достоин роли примера благородного преодоления последствий кризиса.
Своим замыслом фильм обязан покойному Ивану Дыховичному, лучше многих чувствовавшему необходимость освоения реальности как субстанции возмутительного абсурда (Копейка /2002/, Европа-Азия /2009/). Проект Дыховичного, для которого Константинопольский написал одну из новелл, не получил поддержки, но расставаться с идеей не хотелось, и тогда автор продолжил цикл рассказов в расчете на полный метр. В феврале этого года история была предложена продюсеру и со-основателю киностудии "Ялта-фильм" Андрею Новикову – обладателю "негромкого" имени и пары самостоятельных работ; тем не менее, Новиков – один из наиболее профессиональных отечественных кинопродюсеров, он закончил МИФИ и Высшую школу бизнеса МГУ. Процесс производства Кошечки уложился в фантастически короткий срок. У Константинопольского было пять съемочных дней, к которым он подошел с "кошачьей" гибкостью. Фильм снимался в собственной квартире режиссера, а статус низкобюджетной постановки обусловил привлечение профессионалов на их условиях. Это обернулось участием в производстве фильма пяти операторов (по одному на каждую новеллу*), в числе которых были давние друзья режиссера, известные визуалисты В.Опельянц, С. Мачильский, М.Осадчий. За три месяца были заключены договора, проведены съемки и завершен пост-продакшн - в середине июня фильм стартовал в Сочи; проект обошелся всего в сто тысяч долларов.
Возникает разумный вопрос, что можно сделать за такой короткий срок и при таком мизерном бюджете?
Кошечка - это сборник, состоящий из трагикомических новелл, базирующихся на концепции "театра одного актера". Не считая двух статистов, пьеса состоит их четырех действующих лиц в исполнении М.Ефремова, А.Стриженова, В.Сухорукова, Е.Стычкина. "Маленькие трагедии" обывателей, явленные в форме монологов, оказались той долгожданной бытовой лирикой, которая как-то неожиданно для всех пропала: либо была оттеснена на задний план жанровыми колоссами, либо растворилась в истошной агрессивной среде "новых авторов". Когда нельзя спрятаться за ширму большого бюджета и не хочется шокировать публику, прыская в нее кислотой, приходится изыскивать иные средства.
Когда-то кинематограф авангардных 20-х был территорией поиска молодых экспериментаторов, которым было тесно в присных театральных рамках. Спустя 80 лет театр как зона непосредственного контакта со зрителем оказался воспринят кинематографом, оторвавшимся от действительности и переставшим чувствовать публику. Симбиоз актуального театра и средств кино первым предложил Кирилл Серебренников (Рагин /2004/, Изображая жертву /2006/), положив начало союзу неочевидному, но интересному. Наиболее весомое киновысказывание этого года также принадлежит человеку из театральной среды - драматургу Василию Сигареву, выступившему с режиссерским дебютом Волчок. Показательно, что и клипмейкер Константинопольский идет по пути минимизации экстенсивной зрелищности, делая ставку на "театральные" факторы – увлекательность сюжета и актерское мастерство.
Пьеса Кошечка рассчитывает на тот тип восприятия, который натренирован не тинейджерской вампукой последних лет, а "театральной" ипостасью кинематографа Киры Муратовой, правда, с поправкой на доходчивую внятность и отказ от характерной эстетической самостийности, в которой Муратовой равных не было и нет. Четырехактная Кошечка напоминает "три истории" об убийстве, недвусмысленно апеллирует к первой новелле Двух в одном и внимает к персонажам с долей иронии и симпатии "чеховских мотивов".
"Второстепенные герои" Константинопольского рефлексируют на камеру свои житейские неурядицы, выставляя напоказ пошлость мелких афер и яд бытовых сомнений, подтачивающих и унижающих. Четыре истории, совершенно разные по сюжетике, социальному портрету, психологической интонации, сообразуются в печальный фельетон о крахе современника, который некогда задался целью достичь искрометного и показательного успеха, забросив на антресоли любовь и порядочность, но в итоге оставшийся и без того, и без другого.
Одинокая балерина, пережившая вертеп, тюрьму, пожар и ныне роющаяся в мусорных баках, чтобы прокормиться (новелла Бешеная балерина); состоятельный холостяк, затеявший на свою голову брачную аферу с государственным капиталом (Брак по расчету); младенец, отравленный с пеленок вирусом нетерпимости и жаждой очистительного экстремизма (Странный сон); беллетрист, получивший заказ на первый киносценарий и переживающий муку творчества (Кошечка, или от автора) – эти истории на первый взгляд легкомысленны и непритязательны. Кажется, Кошечка не претендует больше, чем на розыгрыш, и потому признаваться в серьезных симпатиях к ней неловко. Так же, как неловко оценивать актеров, выставленных словно нагишом, без помощи партнеров и спецэффектов, взятых крупным планом и вынужденных играть одним лишь "лицом". И пусть бурное начало фильма утихает к финалу, все участники представления честно рвутся к сближению со зрителем, купаясь в своих ролях и блистая актерскими возможностями. В этом смысле роль Михаила Ефремова, сыгравшего старую грымзу в пуантах, исполнена в лучших традициях отечественной травестии (А.Калягин, Здравствуйте, я Ваша тетя! /1975/, О.Табаков, Мэри Поппинс, до свидания! /1982/) и захватывает дух. Актер, работающий много и по-всякому, в этом сезоне вышел на уровень безусловного к себе почтения, сразив экспертов двумя мощными ролями – гоголевского чиновника, выпрыгнувшего из "аквариума" сытой повседневности (Какраки) и вполне крыловскую "стрекозу", растратившую недолгое "лето" балетной танцовщицы. Феерическое исполнение Ефремовым матроны-авантюристки, с саркастической трогательностью и щемящей сердце грустью пытающейся поддерживать миф о возможности профессиональной реабилитации пенсионерки, было справедливо отмечено премией "лучшему актеру" на МКФ в Выборге.
Интермедия написана хорошим языком, но в целом перемалывание костей и "кухонный" разброд в головах выглядит шуткой, "кинематографической антрепризой" самого автора. Однако, не в пример иным шуткам, кокетливая юмореска Константинопольского, нацелена на поиск настоящего, на упорядочение хаоса, как это ни покажется странным, проговаривая в режиме "человеческой комедии" тот самый злополучный и совсем несмешной шекспировский вопрос.
Трейлер фильма Кошечка, реж. Григорий Константинопольский
* - Театральная версия состоит из четырех новелл. В качестве бонуса к DVD с фильмом планируется выпустить пятую - "Крис-Мария ДеЛевьер", исключенную из основного варианта по причине неформатного этюда. В отличие от остальных рассказов, хронометраж которых составляет до получаса, пятый эпизод идет около трех минут, выдержан в стилистике мобильного кино "ю-туб" и разыгран Светланой Ивановой; в остальных историях все роли, включая женскую, играли мужчины.
|
|
|
Версия для печати
