Два морских пехотинца получают приказ этапировать в тюрьму другого штата осужденного моряка. Джек Николсон играет одного из конвоиров, славящегося крутым нравом, за что он и получил колючее прозвище "Badass" ("Злыдень", "Подлюга"). Поначалу "Подлюга" несильно озабочен моральной стороной миссии, рад возможности гульнуть недельку на гражданке за казенный счет. Однако "опасный преступник", которого надлежит конвоировать, оказывается не грозным аллигатором, а божьей коровкой. Юнец украл (даже не украл, а лишь попытался) из местной кассы, патронируемой женой комдива, 40 долларов, за что военный трибунал осудил парня на 8 лет тюрьмы.

"Злыдня", без пяти минут дембеля, такой грустный удел разохотил играть по правилам, и чем дальше, тем сильнее. Оказавшись за воротами воинской части, он первым делом снимает с этапируемого наручники. Человека лучше не доводить до крайности и загонять в угол – это герой Николсона знает по себе. Однако птенчик столь смирен, что даже не пытается бежать, всецело приняв свою участь как должное, в то время как сам "Злыдень", попади он в похожий переплет, разжег бы третью мировую войну. Конвою предстоит длинный путь – на электричках, поездах и автобусах. Под недовольное брюзжание своего компаньона, "Злыдень" начинает заводить арестованного, пытаясь разбудить в парне чувство собственного достоинства…

Роль сигнальщика первого класса Билли Баддаски входит в галерею неотразимых типажей безупречного Николсона (Беспечный ездок, 1969; Китайский квартал, 1974; Профессия–репортер,1975; Пролетая над гнездом кукушки, 1975). В его героях сочетаются авантюризм и чувство справедливости, свободолюбие и жажда риска, отвага и широта натуры. Актер буквально купается в роли: он раскован в движениях, свободен в пластике, от него исходит сила и энергия. Это не осталось незамеченным, и на Каннском кинофестивале 1973 года Николсон получил "Золотую пальмовую ветвь".
По ходу фильма обнаруживается, что подконвойный морячок ни разу в жизни не закладывал за воротник, не спал с женщиной, не курил марихуану, не уходил в отрыв. "Злыдень" берет парня на поруки и организует ему большое путешествие по Америке. Следует ёрнический парафраз комедии с Фрэнком Синатрой В городе (1949) (слащавая история сентиментальных приключений моряков в увольнительной), но снятый так, как это делают лютые одиночки и отпетые гордецы, пацифисты и лузеры.
Мотив дороги в национальном кино 1960–1970-х (Бонни и Клайд, Полуночный ковбой, Беспечный ездок, Пугало) – это символ движения, рывок к свободе, попытка глотнуть чистого воздуха, призыв к зрителю: оторви зад от дивана, выйди на улицу – вокруг простор и красотища! Правда, особой "красотищи" в промозглых придорожных пейзажах Последнего наряда нет. Ребята в форменных бушлатах двигаются на север, мерзнут как цуцики, по дороге жгут костры, бузят в гостиницах, отогреваются спиртным.

Привлечение темнокожего Отиса Янга на роль второго конвоира не было случайным. Можно вспомнить выдающийся фильм на тему расизма Душной южной ночью (1968) Нормана Джуисона, который Хэл Эшби монтировал (кстати, он дважды номинировался на "Оскара" как монтажер, и лишь один раз – как режиссер). Персонажам Последнего наряда чужды расовые предрассудки. Несмотря на то, что герои имеют разный цвет кожи и находятся по разные стороны закона, они в равной степени ощущают себя в неволе, скованными одной цепью. Раззадоривая осужденного, "Злыдень" словно провоцирует самого себя на решительные действия. Герой Николсона подобен бомбе замедленного действия, он опасен и для окружающих, и для самого себя. Усталость солдат от военных авантюр и бездумного исполнения приказов в широком смысле знаменует кризис военщины и предвосхищает "бегство" США из Вьетнама.
На роль молодого моряка первоначально прочили безвестного тогда Джона Траволту, но досталась она двадцатитрехлетнему Рэнди Куэйду, который к тому времени успел засветиться в двух знаковых фильмах Питера Богдановича – Последний киносеанс (1970) и Бумажная луна (1972). Последний наряд стал началом карьеры (своего рода "первым нарядом") прославленного в будущем оператора Майкла Чэпмена, мастера подмечать приметы места и времени, являвшегося фаворитом Мартина Скорсезе (Таксист,1976; Последний вальс, 1978; Бешеный бык, 1980). Как часто встречалось слово "последний" в названиях мощных картин, снятых в "ревущие 1970-е"!

Хэл Эшби – странный персонаж американского киноландшафта – не принадлежал к каким-либо течениям и группам. Каждый его фильм в 1970-е был явлением, но, что ещё важнее, каждый был непредсказуем по ритму, тематике, акценту. Общей для всех лент Эшби всегда оставалась отстраненная печально-ироническая интонация (чем-то сродни английскому юмору). Его непредсказуемость раздражала одних и восхищала других. Так или иначе, Эшби сошел с арены вместе с окончанием короткого века "беспечных ездоков". В рейгановском Голливуде Эшби не прижился: метался от одного проекта к другому, снимал чепуху.

Эскапизм был не только темой большинства его фильмов, но и формулой его жизни. Семнадцатилетним пацаном он сбежал из дома и не вернулся. Исходив множество дорог, он, казалось, обрел себя в кино, но в 1980-е снова "сбежал" – в наркоманию, затворничество, социальный неадекват. Его "Последний наряд" словно подводит к заразительному порыву: сорваться в самоволку. Когда надоевшие обжитые интерьеры отдают затхлостью, а общественная мораль вызывает патологическое неприятие, правильнее будет наплевать на все, невзирая на стаж и заслуги. Единственный заслуживающий внимание вектор жизни – это "равнение на свободу".