|
|
|
|
7 июля 2009
Владислав Шувалов
 Магнетизм кино Педро Альмодовара поразителен, притом, что ни у кого уже не осталось сомнений в его перспективах, а профессиональные зрители все продолжают попадаться на удочку. И в больших авторах он числится по старой памяти, и в Канн испанца исправно зовут, хотя в этот раз не было ни единого однозначно положительного отзыва при всей склонности аккредитованной западной критики к удержанию политкорректной мины. Ответ, видимо, прост: удалившись из плоскости авторских изысканий, Альмодовар остается лучшим ремесленником в жанре знойной мелодрамы, снова и снова позволяя умиляться своему неизменному профессионализму и отдыхать на незамысловатом зрелище, выраженном в притягивающей, как кухонные сплетни, форме сентиментального балагана сверхчувственных натур.
Его фильм, как всегда, окрашен в сочные цвета полнокровной жизни, несмотря на то, что главный герой Разомкнутых объятий после автокатастрофы лишился зрения.
Фильм опирается на естественные прелести мещанского кино (комфортная обстановка, фотогеничные исполнители, лирическая припущенность во всех фазах жизни). Персонажи Альмодовара красивы, ухожены, загорелы, импозантны, модны, нередко богаты. Слепой герой, склеив сногсшибательную красотку, на второй минуте фильма занимается с ней сексом (как это было в прологе Антихриста, каннского конкурента объятий). Режиссер старается, чтобы зритель не чувствовал тяжести социальных вериг и ущербности характеров, чтобы публика думала только о главном, нежном и лирическом, в связи с чем его фильм вновь цветет внутри барокамеры экзальтированных страстей, с каждым фильмом все менее отличающихся от катавасий мыльных опер.
Герой его фильма – популярный сценарист и режиссер – разматывает клубок сердечных нитей, который запутался, когда герой еще был зрячим. В начале 80-х он (Льюис Омар) увел женщину (Пенелопа Крус) у влиятельного банкира и своего кинопродюсера (Хосе Луис Гомез), предав другую женщину (Бланка Портильо), которая его, сценариста и режиссера, всю жизнь любила. Переплетение любовных ошибок и семейных тайн, исступленной мести и сладостного разоблачения – инструменты беспроигрышные, но используемые Альмодоваром все более прямолинейно, и уже совсем без намека на трагифарс, отличавший его лучшие картины.
Американские критики после каннского фестиваля раструбили о связи фильма с нуаром, что на поверку оказалось ошибочным – во всяком случае, уровень криминальной интриги и рокового характера отношений в Разомкнутых объятиях гораздо ниже, чем в других картинах режиссера (от Живой плоти до Возвращения).
Отличительной чертой конкретного фильма является жирный знак признательности любимым фильмам, среди которых есть и "новая волна" (герой просит зрячего помощника поставить диск с фильмом Лифт на эшафот), и неореалистическая мелодрама (любовники мечтают умереть в обнимку как в фильме Путешествие в Италию). Самая интересная параллель могла бы случиться с фильмом Антониони Фотоувеличение (но не случилась), поскольку один из героев (кстати, он мнит себя режиссером, и к тому же гей, взывая к соответствующей отсылке) всюду ходит с камерой, по наущению банкира-рогоносца снимая любовную парочку. Испанец не решился усложнить образы и обыграть то, что показывает камера филера, довольствуясь внешним уровнем изображения. В подборе любимых образов Альмодовар не забыл и самого себя, скромно причисленного в калашный ряд, проиграв концовку фильма в духе Женщин на грани нервного срыва.
Занятной частью продолжения цеховой темы является попытка режиссера пройтись внутри сюжета по ключевым стадиям кинопроизводства: камера, по свидетельству которой происходит уличение в измене, символизирует значение изображения, специалист чтения по губам, озвучивая немую слежку, подчеркивает значение звука, продюсер мстит режиссеру, самовольно перемонтируя его фильм, тем самым, отдавая дань значению монтажа. Отдельная доска почета посвящена любимым женщинам (значение образа): в фильме Луи Маля режиссер желает слышать голос Жанны Моро, Пенелопу Крус гримируют под Одри Хепберн, а на стене ее гримерки красуется портрет Роми Шнайдер.
Однако киноманские отсылки нисколько не сглаживают аляповатого сюжетного строительства, оказываясь лишь незначащими формальностями, разомкнутыми элементами кинематографической цепи. В этом смысле название фильма принадлежит не телу лирической фабулы, а констатирует желание автора собрать воедино фрагменты былого вдохновения, восстановив разорванные объятия с искусством кино.
Трейлер фильма Разорванные объятия реж. Педро Альмодовар
|
|
|
Версия для печати
