|
|
|
|
8 августа 2009
Владислав Шувалов
 Все-таки непредсказуема судьба фильма. То тут, то там встречаешь десятки картин, откровенно искусственных, а то и просто бездарных, прогибающихся от обилия навешанных медалей. Кажется, что в чересполосице фестивалей, больших и малых, для каждой картины найдется своя премия. Четвертый фильм Джеймса Грэя был номинирован в прошлом году на "Золотую пальмовую ветвь", а в этом - уже сам режиссер был приглашен в большое каннское жюри. Казалось бы, прогресс очевиден – тем удивительнее парадокс: одна из лучших лент американского кино сезона 2008 года не получила на родине ни единого поощрения, ни одной номинации на премию Американской киноакадемии и Голливудской ассоциации иностранной прессы ("Золотой глобус").
Между тем, фильм оказался настолько трогательным и тонким, что ему хочется придумать особый жанр, чтобы выделить из потока мелодрамы, куда его сносит всеми вихрями любовных страстей, что закрутили в своей беспощадной буре героев фильма – нежных субтильных горожан, в поисках любви терзающих себя и друг друга.
Так вот, жанром будет – "романтический триллер". "Романтический" в соответствии с лирическим контекстом картины, а "триллер" потому, что - заставляет замирать сердце всякий раз, когда пересекаются купидоновы пути, сбиваются в мертвый узел любовные стремления, не оставляя возможности для мирного исхода. Кажется, что уход в очередной сердечный срыв можно будет разрешить лишь суицидом, разрубить узел топором, ранив сердца милейших людей, проживающих в русском квартале Нью-Йорка.
Название можно перевести по-разному (Два любовника, Две любовницы, вариант "Каскада", российского дистрибьютора ленты, - Любовники). Лирическая ось смещается по мере желания, собственной привязанности и персонального опыта к сердечным страданиям четырех людей, не образующих взаимных пар: каждый любит другого, чем причиняет боль чувствам первого, но у каждого своя проблема, и своя судьба. Любовь без взаимности – весьма тонкая штука, которую разучились показывать, подменяя грубой физиологией; пушкинско-байроническая интонация о капризах чувств не в моде.
С большой естественностью развивается процесс знакомств, первых встреч, свиданий, томлений, соблазна, мучений, ошибок. Любовь всегда сплетена из взаимоисключающих вещей - тонкой лжи и оголенной искренности, боязни причинить боль и нарочным нанесением душевных травм. Расправившее крылья чувство неподвластно хозяину, оно манкирует гордостью, нормами приличия и здравым смыслом. Эмоциональная насыщенность и теплокровность картины обусловлены безошибочными портретами, созданными людьми разного уровня мастерства, опыта, темперамента. Попсовая простушка Гвинет Пэлтроу, элегантная дива Изабелла Росселлини, вечный актер второго плана Элиас Котеас, очаровательная и нераскрывшаяся до конца Винесса Шо наполняют схематичный сюжет сочувствием, пониманием, прощением и печалью.
Актерский класс демонстрирует Хоакин Феникс. В Канне его успели сравнить с молодым Марлоном Брандо, по юности гармонично сочетавшим в себе неотразимую мужественность с подростковой непосредственностью. Прежде за Х.Фениксом подобных характеристик не водилось, хотя он сыграл в двух предыдущих фильмах того же Дж.Грэя (Ярды /2000/, Хозяева ночи /2007/). Его персонаж в Любовниках– скромный житель Брайтон Бич, живущий с папой и мамой, тонкой душевной организации парень, которого можно было бы заклеймить как инфантила, если бы он не был столь естественен, очарователен и беззащитен в своих мучениях. Шутливо обозначив фильм как "триллер" (хотя здесь все законопослушны и подчеркнуто корректны), можно уйти от спойлинга, тем более, что сюжет невероятно обыкновенен, и в пересказе нехитрой формулы (объект А любит объект Б, который любит объект В, который любит объект Г) покажется сущей банальностью. Кстати, имя Брандо всплыло неслучайно: Апокалиспис сегодня /1979/ - один и двух любимых фильмов автора. Второй – Бешеный бык /1980/ Мартина Скорсезе, которым определяют криминальный почерк Грэя; французы даже как-то провозгласили Грэя "Scorsese la russe", подразумевая склонность автора к гангстерской тематике на фоне патриархальных нравов русской диаспоры.
Продолжая дивиться иронии судьбы, можно лишь посетовать, что в то время, когда Вуди Аллен, главный певец Нью-Йорка, отбыл на Туманный Альбион, великому городу грозило остаться без своего живописца. И судя по всему, главным претендентом оказался Джеймс Грэй – режиссер, способный передать консервативную красоту старых районов, обшарпанных кирпичных стен, рукотворных вывесок на английском и русском языках, криков чаек и шума прибоя. И вновь по злосчастной иронии, Аллен и Грэй встретились в Канне-2008, и по еще большей несправедливости Вики Кристина Барселона - легкомысленный травелог о любовных приключениях современных американцев был обласкан общественностью, исчерпав лимит внимания к городскому амурному роману. Но Грэй если и тяготеет к пересмешнику Аллену, то только в его лучший период, когда тот снимал пробергмановские человеческие комедии (Энни Холл /1977/, Интерьеры /1978/, Манхэттен /1979/), преисполненные деликатности и тонких нюансов. Другой аналогией служат бытовые драмы 70-х Пола Мазурски, в которых простота повествования не опошляла и не затеняла скромного человеческого счастья.
Занятный факт, мало кем отмеченный, что в силу ажурной лирической сети фильм можно рассматривать как вольную и осовремененную интерпретацию повести Достоевского "Белые ночи", в которой робкий герой-мечтатель знакомился с девушкой, самозабвенно влюблялся, но дальше дружественных отношений пробиться не мог. Все его усилия разбивались о крепость – и чтобы быть ближе к возлюбленной, молодой человек был вынужден смириться с трагической ролью пажа и конфидента. Кстати, в повести было изображено потрясающей красоты лицо Петербурга, который всеми своими львами и шпилями сопереживал Мечтателю, как и Нью-Йорк, насвистывающий джазовые стандарты Эллингтона и Гиллеспи в унисон меланхоличному любовному настроению.
Трейлер к фильму Любовники реж. Джеймс Грэй
|
|
|
Версия для печати
