|
|
|
|
5 мая 2008
Владислав Шувалов
 Помнится, на XVI ММКФ в 1989 году фильм Веры Хитиловой был представлен под двусмысленным названием Туда-сюда; перевод намекал на контекст фильма о повальном разврате, прорвавшимся на свет с отменой социализма. Критики дежурно ругались за пошлое упрощение, но этот отход от оригинального названия (Копытом туда, копытом сюда) симптоматично отражал ситуацию того времени: тяги советского и восточноевропейского кино к прозападному масскульту, который ещё не приелся, но выглядел необходимым приёмом для общения с публикой. Кино осваивало себя в новых условиях и обретало иные приметы: цинизм современников, неприглядная критика действительности, безжалостное крушение идеалов, обязательное включение эротических эпизодов и истеричного поведения персонажей, использование самых заскорузлых штампов западного развлекательного кино.
В известной степени Вере Хитиловой удалось обмануть зрителя, подсунув проблемное кино в обертке низкопробного кича и эстетики кооперативной бурды, включавшей в себя ассортимент из напомаженных шлюх, оголтелого веселья, буйных нравов и лошадиных шуток. К букету Маргариток, своего нетленного шедевра 1966 года (о двух девушках в попытках поиска собственной идентичности, движущихся к катастрофе), Хитилова добавляет другие декоративные цветы – нарциссы. В их образе выступили трое инфантилов, выдающих себя за интуристов, чтобы пуститься во все тяжкие (как известно, в соцстранах мужчины-иностранцы пользовались повышенным вниманием противоположного пола, особенно, соответствующей профессии). Показательно, все трое героев – люди разного рода занятий (культурный работник, ветеринар, ревизор), но их не волнует ничего, кроме удовлетворения своих прихотей и легкомысленного времяпрепровождения. Хитилова рифмует черную интонацию как с собственным творчеством, так и с практикой западного критического кино. По аналогии с картиной Марко Феррери Большая жратва, герои которой в буквальном смысле обожрались до смерти, фильм Хитиловой можно охарактеризовать как Большая е..я, герои которой обречены помереть от распутства.
В Маргаритках при всей обворожительной свежести гротескного стиля и дискуссионности феминистской темы Вера Хитилова предсказала тупик лихорадки безудержного веселья и поисков себя посредством разрушения мира. В позднем фильме, когда стремление к свободе самовыражения получило свой выход в пароксизмах безвкусицы и разврата, Хитилова ограничивает мир уже не ядерным взрывом, как в финале Маргариток, а точечным попаданием в нерв и страхи самых что ни на есть заурядных обывателей, которых автор развлекала две трети фильма. Затем Хитилова делает обывателям страшно: вся компания развлекающихся молодых людей в порыве очередной вакханалии сдает анализ на ВИЧ, ради прикола, и получает один положительный результат. Один на всех - но кто является носителем вируса, неизвестно из-за путаницы в лаборатории. Один на всех - но его достаточно, чтобы перед героями померк свет и разверзнулся кошмар небытия, в который персонажи готовы друг друга затолкать взаимными оскорблениями, обвинениями и угрозами, сопровождающимися потерей рассудка и остатков приличия.
Формально говоря, Хитилова снимает один из первых фильмов эры СПИДа, добиваясь внушения благодаря сочетанию этической бескомпромиссности и эстетического примитивизма. Хотя, как известно, язвы общества её волнуют постольку поскольку. Поместив в центр композиции мужчин, а не женщин, Хитилова акцентированно и пристрастно диагностирует хаос общества, населенного "парнокопытными" существами.
В том же самом году, с подобной степенью дерзости, смелости, внимания к нелицеприятным героям и непотребным ситуациям, идейная соратница чешской постановщицы Кира Муратова ставит свой диагноз миру – Астенический синдром.
|
|
|
Версия для печати
