|
|
|
|
28 марта 2008
Владислав Шувалов
 Наконец-то удалось посмотреть (хотя верный глагол – "осилить") последние по времени работы двух всемирно известных режиссёров, выходцев из Азии, но заслуженно заработавших фестивальное признание и лавры арт-космополитов, чьи фильмы понятны зрителям, находящимся далеко за пределами их исторической Родины. Картины Энга Ли и Вона Карвая, разумно пропущенные мною на большом экране, – "Вожделение" и "Мои черничные ночи" - настолько ослепительно декорированы и нацелены на визуальные пиршества, что правильнее было смотреть эти фильмы именно частным образом, не в кинотеатре.Награждение фильма Энга Ли "Золотым львом святого Марка" вызывает недоумение за столь бессмысленный выбор жюри Венецианского МКФ под председательством Чжана Имоу. Не хочется видеть в этой связи этнических и политических объяснений премирования слабой картины: скучной, тенденциозной, холодной, с примесью благодатного диссидентства и маникюрного лиризма, снятого одновременно и в стиле дистиллированных опусов того же Чжана Имоу, и в манере экзальтированных европейских представлений о Востоке, какие являет, скажем, Режис Варнье. Фильм придется по вкусу любителям стерильного эстетского мейнстрима, из которого выдавлено всё живое. Этот факт оттого ещё более досаден, что режиссер пытается задаваться вопросами, связанными с категориями чести, предательства, любви, жизни и смерти. Но фундаментальные основы, формирующие личность, проходят скороговоркой на фоне бессердечной искусственности сюжета, в котором нет ни намека: ни на таинства вожделения, ни на художественную предосторожность ("Lust, Caution"/"Вожделение, предосторожность" - именно так называется фильм в оригинале). Энг Ли щепетилен в имитации декора Шанхая 40-х годов и топорен в изображении чувств и посылов героев: в вычищенном до отмертвения стиле Вона Карвая (in the mood for love) он пошел куда дальше оригинала, чей последний фильм, "Мои черничные ночи", снятый в США, подвергся, такому шквальному огню, что мне - зрителю, в целом равнодушному к маньеристскому творчеству Вона Карвая, - оставалось лишь поверить критикам на слово.
 Готовившись к невиданным доселе метаморфозам глянцевого кино в исполнении Вона, я был приятно раздосадован. Полагаю, что выбор Воном зарубежного бэкграунда для преломления своих утонченных умений в демонстрации "любовного настроения", в общих чертах обоснован, т.к. смотреть азиатские самоповторы Вона Карвая становится раз от раза всё более невыносимым. Тем не менее, вопреки ожиданиям о Голливуде, искушающем европейские и азиатские таланты, надо признаться, что всё самое достойное пришло в фильм именно от аборигенов (честные актерские роли, подобранная со вкусом приджазованная музыка, нарративные штампы о пыльных дорогах и кабацких откровениях), а всё самое тривиальное (приторные цветовые решения, умозрительная демонстрация чувств, изобразительные штампы) – это от азиата. Сюжет скучен, если его препарировать прозаически - но вполне восприимчив, если читать его по законам традиционного блюза. В осадок выпадает обычная сонграйтерская баллада о двух одиночествах, встретившихся по разную сторону барной стойки и находящих взаимность лишь в финале, после бродяжного трипа одного из героев по хайвеям, придорожным закусочным, обогатившим свой чувственный опыт томлением разлуки и встречами со странными попутчиками, незнакомцами и завсегдатаями баров. Но надо ли говорить, что блюзовые куплеты, впечатляющие в исполнении Джима Джармуша, вряд ли будут столь же убедительны из уст Вона Карвая.
|
|
|
Версия для печати
