Антон Сазонов
Профессиональный фигурист Андрей Грязев ворвался в мир кино одним прыжком. Антону Сазонову стихийно талантливый режиссер рассказал о том, какое место в его жизни занимают фигурное катание и кино, как он находит героев для своих фильмов и что собирается делать дальше.
Читать далее
|
|
|
|
|
4 октября 2011
Иван Денисов
 И в этот раз режиссёр уделил особое внимание цветовому решению картины. Для него цвет был не просто техническим элементом, но средством самовыражения. Вот, что он сам говорил: "Сегодня, когда мы привыкли к цвету, важность предметов без него теряется". В Больше, чем жизнь едва ли не каждый цвет играет свою роль. Рэй: "Зелёный означает траву, жизнь и больничные стены. Оранжевый же выражает опасность куда лучше, чем красный". Сама же картина каждым новым поворотом умышленно запутывает зрителя и ставит его перед вопросами, на которые невозможно найти единственно верный ответ. Когда добрый учитель Эд Эйвери (Джеймс Мейсон) после приёма сильного обезболивающего становится домашним тираном, в зрительском восприятии герой должен становиться отрицательным. Но под воздействием "кортизона" Эйвери обретает полную свободу от унылых условностей, способность говорить, что думает, и делать, что хочет. В финале Эд избавляется от побочных эффектов "кортизона" и становится прежним. Внешне это кажется счастливым исходом, но только внешне. Одновременно такой финал прочитывается, как победа унылых общественных ценностей над повзрослевшим "бунтарём без причины", и излечение Эдда приравнивается едва ли не к лоботомии. И, кстати, Рэй умышленно уклоняется от ответа на вопрос, кем же был "настоящий" Эд Эйвери – уверенным в себе жестоким индивидуалистом или застенчивым тихоней? И какова была функция пресловутого "кортизона" - изменение личности или высвобождение скрытых в глубине сознания импульсов?
Двусмысленность стала бы губительной для фильма какого-нибудь другого режиссёра, но никак не для гордившегося своими противоречиями Рэя. В случае с Больше, чем жизнь она усугублялась и сложными отношениями режиссёра с алкоголем и наркотиками. Наркотики станут неотъемлемой частью жизни Рэя, когда он отправится работать в Европу, но с их особенностями он был знаком и до этого. И знал, что наркотические стимуляторы могут как поспособствовать творчеству, так и загубить его. Знал и то, что для окружающих общение с алкоголиком и наркоманом всегда тяжело и небезопасно, каким бы талантливым он ни был. Он знал, а потому передавал свои терзания через фильм Больше, чем жизнь, но всё глубже увязал в сильнодействующих препаратах. Конфликтные ситуации с продюсерами и коллегами только множились.
В 1957 г Рэй задумал снимать вестерн Подлинная история Джесси Джеймса. О реально существовавшем бандите Дикого Запада снимали не раз, но наш герой вознамерился сделать Бунтаря без причины в стиле вестерн и даже нашёл актёра, который, по его мнению, станет преемником Дина, а то и превзойдёт его. Актёра звали Элвис Пресли. Рэй несколько раз встречался с Элвисом и был полностью очарован им. Они часами говорили о музыке, и Рэй был уверен, что Пресли по силам не только стать лучшим певцом века, но и актёром высочайшего уровня. Увы, переговоры об участии Пресли в Подлинной истории были сорваны его менеджерами, и Король в дальнейшем вынужден был довольствоваться неплохими развлекательными лентами с редкими прорывами в настоящее кино. Рэй, потеряв Элвиса, потерял и интерес к фильму. Попугал продюсеров слишком смелыми идеями (например, предлагал сделать картину заснятым на плёнку спектаклем), а потом сделал обычный вестерн.
Творческая командировка Рэя в Европу тоже был сопряжёна с многочисленными конфликтами, но профессионализм все еще брал верх. Европейцы оказались ещё хуже американцев – если соотечественников Рэя волновали только кассовые сборы, то продюсеры Старого Света преследовали собственные, трудноформулируемые цели. Тем не менее, в промежутках между ссорами с продюсерами и поглощением разнообразных наркотиков режиссёр сделал отличную военную драму Горькая победа (1957). После работы над ней он снова вернулся в США.
Последним заметной картиной Рэя стала Девушка с вечеринки (1958). Режиссёр относился к фильму с некоторым пренебрежением, считая его обычным коммерческим проектом. Однако в Девушке пренебрежения Рэя к материалу не чувствуется. Да и тема в нем поднята вполне его – любовь циничных и побитых жизнью людей, адвоката на службе мафии (Роберт Тейлор) и танцовщицы (Сид Чарисс) на эффектном фоне. В этот раз таковым выступают зрелищные музыкальные номера и жестокие гангстерские разборки. Рэй снова впечатляет цветами ("Красное платье Чарисс на красном диване напоминает о красной куртке Дина в Бунтаре, но играет уже другую роль. Здесь зелёный, в отличие от Больше, чем жизнь, должен означать ревность и выглядеть зловеще"), умело сводит воедино нуар, мюзикл и гангстерский боевик (некоторые сцены дословно процитировал Коппола в Крёстном отце), а оператор Роберт Броннер под его руководством откровенно любуется красотой и бесконечно длинными ногами Чарисс.
Если пренебрежения к материалу не чувствуется, то не слишком присущая Рэю злая насмешка над любимыми темами в Девушке налицо. Молодой преступник в фильме присутствует, но он никак не кажется жертвой общества. Напротив, это наглый и жестокий гангстер. А судебная речь главного героя в его защиту воспринимается едва ли не как пародия на Постучи в любую дверь, так как на сей раз адвокат явно и цинично манипулирует судом и присяжными. В общем, Рэй в очередной раз наделил главного героя личными чертами. Только Рэй 1958 года уже не "бунтарь без причины", а разочарованный и циничный профессионал.
В начале 60-х Рэй работал над крупнобюджетными картинами, которые снимались в Европе. Пригласить режиссёра со славой наркомана, бисексуала и совратителя несовершеннолетних ставить фильм про Иисуса Христа – смелое решение, но не оправдавшее себя. Царь царей (1961) не слишком выделяется особыми достоинствами в череде работ на библейские темы. На съёмках 55 дней в Пекине (1963) Рэй вообще утратил контроль за происходящим на площадке. Предпочитал проводить время в компании снимавшейся у него Авы Гарднер, а потом из-за болезни был снят с картины. Актёр Чарлтон Хестон в дневниковых записях был суров, но, увы, справедлив : "Болезнь Рэя – лучшее, что он сделал для фильма". Потом Хестон добавил ещё одну точную характеристику: "Ник очень талантливый человек. Но неудачник".
По идее, на этой унылой ноте карьера выдающегося постановщика должна была бы и закончиться. Но тогда об этом никто не знал. Рэй в середине 60-х не работал, но предпочитал считать простой временным затишьем. Он обосновался в Европе, преследовавший его жизненный девиз "Я здесь чужой" оказался уместен и здесь. Рэй так и не смог реализовать ни один из кинопроектов, затеял убыточный ресторанный бизнес, а потом предпочёл работе поездки по фестивалям в качестве члена жюри и встречи с европейскими поклонниками своего творчества. Вроде Годара. При этом Рэй оставался стопроцентным американцем. Он не выучил ни испанский, ни французский (хотя в этих странах бывал очень часто), а на международных кинофорумах говорил только об американском кино, которое по вполне естественным причинам считал лучшим в мире. На фестивалях Рэй открыто выступал в поддержку "своих". В Сан-Себастьяне, например, добился награждения Авы Гарднер за "Ночь игуаны", а в Берлине рассорился с жюри, настаивая на награждении фильма Женщина есть женщина Годара и нападая на фаворита фестиваля Антониони (Ночь). Разумеется, в конце концов бурные европейские каникулы завершились, и Рэй вернулся в Штаты.
Вернулся он в 1968 г и сразу оказался вовлечён в бурную политическую жизнь. Антивоенные, антирасистские и антиправительственные выступления были в моде, Рэй вспомнил околокоммунистическое прошлое и собирался снимать фильм о молодых радикалах. Молодые радикалы охотно привечали Рэя, делились наркотиками и льстили его самолюбию, цитируя Бунтаря без причины и клянясь в вечной любви к его творчеству. Режиссёру льстило такое внимание, но держать дистанцию от шумных шестидесятников помогала очередная спутница, не по годам здравомыслящая юная Сьюзен Шварц (позже миссис Рэй). Она признавалась, что "ненавидела все эти протестные движения, которые состояли из сексуально неудовлетворённых дураков, подражавших Джеймсу Дину", и своим скептическим настроем не позволяла Рэю слишком увлечься играми в революцию. Разумеется, из фильма о бурных 60-х так ничего и не вышло, но на помощь Рэю пришёл старый знакомый Деннис Хоппер. Соперничество из-за Натали Вуд уже было забыто, и Хоппер поспособствовал тому, чтобы Рэй получил преподавательскую должность в университете Бингхэмптона. Там Рэй не только охотился на чертей в компании Хоппера и своего протеже Уоткинса под воздействием наркотиков, но и занимался постановкой экспериментального фильма Мы не сможем вернуться домой. В работе ему помогали студенты, но вышедшая в 1972 г картина у зрителей восторгов не вызвала. Её сочли претенциозной и скучной. Напрашивался вывод: голливудский талант лучшие свои фильмы делает в условиях давления системы. При получении неограниченной свободы теряются внутренний контроль и боевой дух, закалённый битвами с продюсерами. Рэя резкие отзывы не остановили, он не сдавался и продолжал работу над монтажом до самой смерти.
В 70-е гг Рэй вдруг решил попробовать себя в порнографическом кино. Оно тогда приобрело некоторую респектабельность и очень привлекало режиссёра. Рэй не раз бывал на порнофестивалях в Европе, знал порнорежиссёров и актрис, поэтому в вопросе ориентировался неплохо. Его ученик Роджер Уоткинс сосредоточился именно на секс-кино. От идеи снять порнофильм Рэй в конце концов отказался (участие в претенциозном альманахе 1974 года Влажные сны не в счёт), но заинтересовался порнозвездой Мэрилин Чемберс. Режиссёр считал её новой Кэтрин Хэпбёрн и Гретой Гарбо и всерьёз взялся за разработку проекта с её участием. Сюжет чем-то напоминал "Девушку с вечеринки" (любовь циничных проститутки и адвоката), а к сценарию был привлечён знаменитый писатель Норманн Мейлер. Увы, фильм так и не состоялся. Но позже, когда Дэвид Кроненберг снимал Чемберс в Бешеной, он высоко отзывался о ее профессионализме и актёрских данных. Кто знает, может быть Рэю действительно удалось бы сделать из неё новую Хэпбёрн?
Несостоявшиеся проекты не отвлекали Рэя от преподавания. Если выделять кого-то из его непосредственных учеников, то прежде всего стоит еще раз вспомнить не раз упоминавшегося Уоткинса. Этот бескомпромиссный постановщик сделал себе имя на шокере "Последний дом на улице, кончающейся тупиком" и ряде секс-фильмов, оставаясь таким же бунтарём, как и его наставник. Унаследовал он и пристрастие к наркотикам, что во многом и поспособствовало его смерти в 2007 г. Критики, конечно, из учеников предпочитают выделять Джима Джармуша. В 80-е он действительно казался Американским Оригиналом независимого кино. Но с середины 90-х превратился в поставщика политкорректного арт-хауса на потребу фестивальной публике.
Хотя Сьюзен заставила Рэя пройти курс лечения от алкоголизма и наркомании, спасти его от тяжёлой болезни эта решительная женщина уже не могла. Режиссёр продолжал работать, снимаясь у других авторов (Американский друг, Волосы), но силы его убывали. Но Рэй даже свою борьбу со смертью сделал фильмом, в чём ему помог западногерманский поклонник Вим Вендерс. Фильм Молния над водой стал последней работой жившего на опасной земле бунтаря без причины Николаса "Больше, чем жизнь" Рэя. 16 июня 1980 года его не стало.
Потом была легенда о великом и непонятном режиссёре, которому мешали раскрыться студии и продюсеры. Не стоит унижать выдающегося человека подобной снисходительностью. Недостатки в характере и творчестве были такой же частью его индивидуальности, как и незаурядный талант или положительные человеческие качества. И самое главное – он не ждал жалостливого сочувствия. Вспомните рассказ Фуллера, который навестил Рэя незадолго до смерти. На традиционный вопрос "Как самочувствие?" Рэй долго не мог ответить из-за приступа кашля. Но когда приступ прошёл, он ответил : "Со мной всё в полном порядке".
4 страницы
 1 2 3 4
|
|
|
|
Версия для печати
