Молодой кинематограф в прошедшем году воздействовал на умы и сердца через обращение к пограничным ситуациям в самом жестком их воплощении. Фаворит многих критиков Outro Юлии Панасенко (главный приз "Артдокфеста", "Белый слон" Гильдии киноведов и кинокритиков) – это наблюдение режиссера за умирающей подругой на предельно короткой дистанции. Болевые точки Ивана Твердовского – свидетельство о том, как актриса решила потерять девственность с партнером по спектаклю, чтобы наладить с ним контакт, и упорно готовится к этому поступку. Тихий океан Анны Шишовой – картина об инвалиде, который мечтает создать семью. Мама умерла в субботу на кухне Максима Васяновича обретает драматургическое напряжение, когда речь заходит о смерти отца автора фильма (между прочим, это редкий для нашего кино пример "личной документалистики", как и фильм Андрея Загданского Мой отец Евгений). День шахтера Андрея Грязева, продолжение его камерной комедии Саня и воробей, сосредоточил в себе наркоманию, порнографию, сцены насилия. Это кино, которое рассчитано на эмоциональный шок зрителя и легко достигает этого эффекта.
Правда, этот путь представляется тупиковым, так как шок проходит, а отсутствие эстетического переживания ничем не компенсируется и второй пласт у фильмов не проявляется.
Сказанное в наименьшей степени относится к Ивану Твердовскому, который является одним из интереснейших режиссеров нового поколения: его фильмы говорят о тотальном смещении системы ценностей у новой молодежи. Это люди, уже не принадлежащие к христианской цивилизации, а обитающие на ее развалинах. Поэтому перед свиданием со своим коллегой героиня фильма совершает омовение во время праздника Крещения и молится перед иконами о том, чтобы греховное предприятие прошло как можно лучше. В этих эпизодах абсурдность ситуации является и диагнозом определенному срезу общества, равно как и окончание предыдущего фильма Твердовского Словно жду автобуса. Там подростки напоили и по очереди изнасиловали девушку, а она с утра моет им посуду и предается размышлениям о том, что в их городе все равно больше нет никакого другого выхода из рутины, чем тот, которому она себя добровольно, как выяснилось, подвергла. Провокационность вообще отличает работы студентов мастерской Алексея Учителя, но у Твердовского она сопряжена еще и с чуткостью художника, ставящего вопрос особенно остро и глубоко. Вообще не случайно конкурсы наших современных фестивалей документального кино состоят из работ студентов – в том числе, студентов Разбежкиной и Мирошниченко: эти фильмы, как правило, ярче, чем работы режиссеров старшего поколения, и в них мы находим если не ответы, то вопросы, которые опытные авторы поставить не могут или не хотят.



Но, к сожалению, и молодое кино нас пока не спасает. Ушла из документалистики (хочется верить, что на время) Мария Кравченко, автор блестящей работы Собиратели теней и запоминающейся картины Части тела. Не снимает кино Александр Габрильян. Занялась продюсерской деятельностью Мария Мирошниченко. Это тревожный знак. Молодые разрывают с документальным кино с не меньшей охотой, чем их старшие коллеги, а в результате получается одно и то же. Каждый год, по мере знакомства с отечественным кино, все сильнее желание поехать на "Флаэртиану" в Пермь и отдохнуть – увидеть зарубежные картины, в которых есть художник и работа над формой, но есть и герой, которого хочется узнавать, а не ужасаться его бедствиям. Есть конфликты, которые созвучны нашим, а не являются гротескными производными современной культуры. Есть фильмы, просмотр которых вызывает не шок, а катарсическое переживание.

Причины такого оскудения документального киноискусства у нас в стране самые разные. Причем экономические - среди них не самые важные: это доказывают многочисленные примеры как в России, так и за рубежом. Важнее - утрата контакта с советским кино, которое молодые не помнят и не знают. В то же время не возник контакт и с кино зарубежным, хотя программа "Смотрим… Обсуждаем…" на канале "Культура" пытается восполнить этот пробел. И еще нет контакта с собственными творческими интуициями, которые подменяются поисками наиболее броских тем и героев. В нашем кино много шока и мало трезвой мысли. И совсем нет любви к своему герою, хотя дистанция между ним и автором все сильнее сокращается. На фестивале в Выборге председателем жюри документальной программы в этом году был классик Владислав Виноградов. Мне почему-то захотелось подойти к семидесятидвухлетнему режиссеру и попросить его продолжить снимать документальное кино, чтобы показать молодым, каким оно может и должно быть. Я так и сделал. Виноградов ответил, что постарается. Лично я буду ждать его новых фильмов сильнее, чем работ тех режиссеров, которым сегодня дают призы.