Новизна проблемы на сегодняшний день связана с тем, что раньше все эти вопросы волновали людей, профессионально занимавшихся документалистикой и до конца своих дней безуспешно пытавшихся понять, что это такое. В последнее время игровое кино в попытках расширить свои художественные возможности стало все больше погружаться в документализм - впервые за многие годы, - прежний подобный период начался неореализмом и закончился в приблизительно начале семидесятых, но все же не носил столь радикального характера. Не случайно Дарденны и Мур получают "Пальмовую ветвь", не случайно и приглашение документалиста Павла Костомарова оператором в фильмы Попогребского, не случаен успех
Алексея Учителя,
Марины Разбежкиной,
Алексея Федорченко,
Сергея Лозницы и многих других документалистов в игровых экспериментах, не случаен и фильм
Мама, прогремевший в Роттердаме.
Трейлер фильма Как я провел этим летом, реж. Алексей Попогребский
Вопрос достоверности, документальности звучит снова: документализм в игровом кинематографе автоматически ставит его в оппозицию целиком искусственным блокбастерам, подкупает своей прямотой. Но этот же вопрос и снимается! Если уничтожена грань между "сыгранной" и "несыгранной" действительностью в качестве материала для фильма, если зритель перестает требовать "показать ему номер перевернутого паровоза и адрес ДЕПО", как это делал некогда Шкловский, потому что понимает, что не важно, есть ли этот паровоз, то налаживается диалог с автором. Так, документальное кино каждый раз, подобно Сизифу, пытается закатить подальше камень информационности, который все равно возвращается, и приходится все начинать заново. Но если информацию нельзя проверить, то мы перестаем ее искать, остается художественная правда, ради которой и создается экранное произведение, а верификация происходит не тем, что зритель смотрит вокруг и ищет героя фильма в зале, а обращением внутрь себя, пониманием, что диалог (разговор) идет только и исключительно между автором и реципиентом. Такой подход открывает огромный простор для взаимодействия творца и со-творца - зрителя. Но для того, чтобы этот простор открывался, необходим пресловутый документализм, правдоподобие, помогающее идентификации материала, поиску простого языка для передачи мысли. Правда, здесь документалисты оказываются в лучшем положении, чем игровики, потому что их работа с материалом требует больше энергии и мастерства. Но документалисты как раз часто уходят от документализма, понимая его меньший потенциал в сравнении с документальностью, и снимают фильмы о том, что невозможно зафиксировать документальным методом. Может, поэтому каждый раз, когда документалист уходит в игровое кино, его прежние коллеги говорят о нем с сочувствием.
Вопрос о слиянии двух кинематографов и его последствиях очень важен для будущего киноискусства, и, хотя никакого "круглого стола" на этот счет на "Кинотавре" пока не ожидается, заявленный дискурс уже доказал свою актуальность. Программа "Летняя эйфория" - новый повод задуматься и попытаться систематизировать тот практический опыт, который накапливается в нашем кино. Но до полноценного развития этого дискурса еще очень далеко.
Версия для печати
