Мистер Клей (как бы комично это не прозвучало) – пожилой богач из Макао, прошлое которого хранит мрачные тайны, а в настоящем не происходит решительно ничего, разве что верный клерк почитает ему финансовые отчеты на сон грядущий. Вот, собственно, и завязка фильма Орсона Уэллса Бессмертная история. В один из вечеров между клерком и его хозяином заходит спор о библейских пророчествах, и персонаж Уэллса (Клей) произносит фразу, которая определяет дальнейший ход сюжета: "Я не люблю пророчеств, я люблю факты". У богача есть состояние, но нет наследника – и он решает сделать фактом жизни когда-то услышанную им местную легенду. "Я слышал это раньше… Очень давно… Но где?"
"В шестидесятые годы прошлого столетия в Кантоне жил богатый торговец чаем, которого звали мистер Клей. Он был старик высокого роста, был напрочь лишен эмоций и замкнут. У него был великолепный дом и роскошный экипаж, и он восседал в том и в другом, распрямившись, молча и в одиночестве. Среди прочих европейцев в Кантоне он имел репутацию железного человека и скряги. Его внешний вид, голос и манеры в большей степени, чем его поведение, сообщили ему этот образ в глазах общества". Так описывает главного героя Исак Динесен в романе "Бессмертная история". Итак, действие фильма происходит в 60-е годы XIX века. Однако в фильме нет условностей костюмной мелодрамы – события отодвинуты в прошлое, чтобы придать сюжету большее величие, и чтобы сказать, что история не нова. Мистер Клей вполне сгодился бы в дедушки гражданину Кейну. "Я слышал это раньше… Очень давно… Но где?"
Использование нижних ракурсов, громоздкая мебель, бричка, в которую едва помещается грузный ростовщик, гинеи, сжатые в кулаке, тяжелая литературность, глухое старческое бормотание, старый и грандиозно ветшающий город – одна часть фильма Уэллса. Героиня Жанны Моро в кринолине и с белым зонтиком, воздушно-меланхоличная музыка Эрика Сати, любовь, начинающаяся как пьеса или игра, и в неуловимое мгновение становящаяся самой серьезной из реальностей – часть вторая. Упоение режиссера жизнью во всей ее грандиозности в этом фильме, конечно, просто поражает – это выражено и в гипертрофированной образности, и в насыщенности цвета, и в обрисовке характеров. Все это, наконец, дает ощущение, что эта история - больше чем жизнь, она никак не помещается в кадр. Желание старика материализовать легенду, сделать сказку былью, балансирует между чудачеством и приземленностью и, как в зеркале, отражает стремления самого постановщика. В одном из писем Уэллс говорил: "Я нежно надеялся, что этот замысел достоин осуществления" - и уговаривал звезд работать в фильме за бесплатно. И, несмотря на то, что часть планов на эту картину не осуществилась, режиссеру все же удалось главное – соединить вымысел во всей его литературности с великим реализмом самой жизни. В точке кульминации Бессмертная история превращается из сказки в сбывшийся сон угасающего человека. И в то самое время, когда утренний свет тускнеет в глазах умирающего, рождается новая жизнь и бессмертное искусство.
"Я слышал это раньше… Очень давно… Но где?"
Версия для печати
