Иван Кислый
Неполным будет утверждение, что в Аире Вайда виртуозно соединил литературную основу с документалистикой. Нет, более того: он поставил под вопрос сосуществование жизни и кинематографа. Вайда спрашивает: перестает ли жизнь, заснятая на пленку, быть жизнью? И дает вполне однозначный ответ.
Читать далее
|
|
|
|
|
10 июня 2008
Владислав Шувалов
Начало
 Судьбу легендарной картины всегда сопровождают небылицы. Печать зла они начали опутывать ещё до старта фильма. До сих пор некоторые обстоятельства, благодаря которым Уэллс оказался приобщённым к работе над картиной, представляются путаными. Наибольшее распространение получили две легенды. Одна из историй принадлежит Альберту Загсмиту, продюсеру Печати зла (как тогда его называли, "королю кино класса "Б"), вторая – актёру Чарлтону Хестону.
Версия Загсмита берёт своё начало из актёрской фильмографии Уэллса. Он тогда снимался у Джека Арнольда в кантри-триллере Человек в тени (Man In The Shadow, 1957). В последний день съёмок Уэллс, как это обычно бывало, ввалился в бунгало продюсера Загсмита, где на протяжении съёмочного периода отрабатывался сценарий и отдельные сцены. Оба персонажа, как опять же повелось, напились и стали брататься. Тогда Орсон Уэллс и произнёс сакраментальное, что такому "сукиному сыну" как Альберт, он готов подарить режиссёрскую картину (якобы, Уэллс был готов поставить любой сценарий, на который Загсмит укажет пальцем). Альберт извлёк из шкафа кучу сценариев, которые присылали ему по долгу службы, и предложил выбрать - на что Орсон, в присущем ему ключе, отпарировал: "На твой вкус, выбери мне самый поганый". Так из сценарной помойки был извлечен переделанный Полом Монэшом роман "Жетон зла" (Badge Of Evil). Уэллс попросил у Загсмита две недели, чтобы привести сценарий в божеский вид.
Вторая версия событий (более известная - к ней склоняются большинство историков) принадлежит известному актёру, который в это время был на подходе к зениту своей славы (Бен Гур, 1959). Чарлтон Хестон получил предложение ознакомиться с "Жетоном зла" ещё в декабре 1956 г., но сценарий на него особого впечатления не произвёл. Менеджерам "Юниверсал" было сказано прямо, что полицейские истории выдохлись, и качество фильма зависит от режиссёра, способного вдохнуть новую жизнь в старый сюжет. На тот момент у "Юниверсал" не было утверждённого режиссёра, но Хестона проинформировали, что вторую главную роль будет играть Орсон Уэллс. "А Вы знаете, что этот чувак ещё и отличный постановщик? Вам не пришло в голову пригласить его?" Представители студии были сконфужены, а Хестон закончил: "Когда придёте в себя, возвращайтесь - поговорим". Через несколько дней Орсон Уэллс был утвержден в качестве режиссера сценария "Жетон зла".
Позже Хестон признавался, что не уверен в сознательном решении студийных клерков. Наверняка менеджеры просто решили не ссориться, сочли то высказывание капризом звезды и согласились его удовлетворить. Подумаешь, какой-то там Уэллс - хуже не будет. Такова версия Хестона.
В 1965-м году в одном интервью Орсона Уэллса спросили, как всё произошло на самом деле, но тот умудрился ещё больше запутаться. Понятно, что скандалист и тщеславный человек Уэллс не позволял оспорить своё лидерство и не желал зависеть от чьей-то прихоти, будь то продюсер дешёвых фильмов или удачливая кинозвезда. По версии Уэллса выходило, что Хестон изъявил сниматься в чём угодно, лишь бы только "постановщиком был Орсон Уэллс". Менеджеры расстарались, разыскали Уэллса и предложили тому работу, на которую Уэллс, покапризничав, согласился, поставив встречное условие: сценарий будет им полностью переделан.
Производство
Общеизвестен факт, что Уэллс не удосужился прочитать роман Уита Мастерсона, создав свой сценарий на основе скороспелого варианта Монэша. Так поступают прирожденные кинематографисты, для которых литература не является довлеющей культурой. Подтверждения этого тезиса мы видим на протяжении всей биографии Уэллса, который обращался с литературным наследием без придыхания и пиетета. Можно вспомнить его экранизации Шекспира, а ещё лучше - Процесс (Le Procès, 1962), который был, пожалуй, единственным случаем, когда Кафка, перед которым благоговеют и впадают в столбняк все режиссеры, оказался поглощен своим интерпретатором. Неслучайно на родине писателя Процесс Уэллса не любят, полагая, что он убил дух Кафки, вытравив из фильма присущую книге фрустрированность интеллигентного европейца, его беззащитность перед пожирающим миром.
В новом фильме, который к этому моменту обрёл свое название (Печать зла и которое, кстати, не очень нравилось режиссёру, помимо Чарлтона Хестона и самого Уэллса были заняты: Джанет Ли, красотка (и как полагалось в эпоху Мерилин - блондинка), жена голливудской звезды Тони Кёртиса, Аким Тамирофф, колоритнейший актер, цену которому Орсон Уэллс знал - оттого и таскал его за собою по всему свету, снимая того в своих фильмах Мистер Аркадин (Mr.Arkadin, 1955), Дон Кихот Орсона Уэллса (Don Quijote de Orson Welles, 1957-1992), Процесс. Тамироффа, выходца из Тифлиса и ученика Станиславского, приметил даже Годар, ангажировавший актера в Альфавиль (Alphaville, une étrange aventure de Lemmy Caution, 1965).
В качестве "звёздных имен", привлекающих зрителя, были приглашены За За Габор (на эпизод в 20 секунд) и Марлен Дитрих (на четыре эпизода). Однако, персонаж Дитрих - цыганка Таня – играла важную роль в раскрытии характера героя Уэллса, коррумпированного капитана полиции, мерзавца и чудовища, с которым вступил в единоборство герой Чарлтона Хестона, кстати, по новому сценарию, превратившийся из американца в мексиканца.
Сначала проект развивался успешно. По сравнению с предыдущими фильмами Уэллс даже считал ход его реализации вполне сносным: у него был приличный бюджет, Уэллсу не дали снимать фильм в Мексике, но режиссёр добился права снимать фильм так, как того хотел – на натуре и широкоугольным объективом с глубоким фокусом. Студия поначалу не особо вмешивалась в процесс - Уэллс самостоятельно привлекал к работе своих знакомых актёров (Джозефа Коттена, Мерседес МакКембридж).Однако к концу работы съемочный процесс начал балансировать на лезвии бритвы; не иначе как "прикосновением зла" можно было объяснить возникновение некоторых опасных ситуаций. После завершения съёмочного периода Уэллс разругался с администраторами "Юниверсал", которые пытались выпрямить и упростить всё то, что в версии Уэллса выходило пугающим и изощренным.
В июле 1957 года Уэллс был отстранен студией от монтажа. Некоторые эпизоды фильма доснял другой человек - некто Гарри Келлер, посредственный режиссер и монтажёр. После просмотра студийной сборки (на сеанс Уэллса пригласили) он пришёл в ужас от исковерканного результата и написал конспект объёмом в 58 страниц. Доклад, направленный руководству студии, содержал предложения Уэллса по корректировке фильма и возврату к авторскому замыслу. Это мало что изменило: проект был признан провальным, а материал Уэллса несколько десятилетий покоился в архивах – им воспользовались только в 90-е годы.
3 страницы
1 2 3  
|
|
|
|
Версия для печати
