Елена Сибирцева
Авторы фильмов Шультес и Охотник режиссер Бакур Бакурадзе и соавтор сценариев Наиля Малахова – о кинообразовании вообще и своем обучении во ВГИКе в частности.
Читать далее
|
|
|
|
|
14 сентября 2011
Алексей Гуськов
 Венецианский фестиваль закончился. Он не пускал новых волн, не предложил какой-то невиданной формы, обошелся без ярких открытий и очень по-человечески закончился. Он вдруг отказался от попыток поляризовать кинематограф, обеспечил глобальность обзора, продемонстрировал прицельность итогов и величаво повис близ виртуальной точки фестивального равновесия.
Крупные голливудские студии не любят отдавать свое кино в конкурсы европейских фестивалей, даже если последним того хочется. Здесь олимпийский принцип не работает, для дорогого фильма со звездами победа несравнимо важнее участия. К тому же заранее понятно, что победителем все равно будет объявлен какой-то "бедный родственник", а то и на тарабарском языке. Пропасть между коммерческим кино и "не для всех" уверенно растет последние два-три десятка лет, статусные смотры Старого Света по-снобски держатся того края, что поближе, отчего становятся неуловимо похожи на местечковые конкурсы изобретательной самодеятельности, проводимые с неподобающим размахом.
Битва с заокеанским фестивалем в Торонто даже не имела места быть - он просто вознесся и функционирует в другой сфере, забирает себе все лучшее из англоязычного кино, не осложняя никому жизнь пристрастными соревнованиями, но обеспечивая хорошей прессой. Консервативные европейские смотры все так же конкурируют лишь между собой, иногда на уровне ниже пояса: кто какое коленце покрасивее выкинет. Канн с ярким весенним изгнанием фашиста фон Триера оказался впереди всех даже в эпатаже, навсегда затмив затянувшуюся игру с перетаскиванием пустого стула Джафара Панахи. Канн теперь и к лику святых причисляет, и предает анафеме, а другие церкви и их паству даже не рассматривает в качестве серьезных соперников.
Не было бы счастья, да несчастье помогло - директору Мостры Марко Мюллеру с политических небес спустился указующий перст с наказом сделать программу фестиваля повеселее. Понятно, что с 2004 года воюющий с ветряной мельницей итальянской безалаберности Мюллер устал. Трудно сказать, эта ли директива заставила его отвернуться от Мостры с ее уже три года необоримой асбестовой ямой (и "топтался" ли в ней вообще Берлускони), но свой последний фестиваль он провел в любом случае красиво.
Даррен Аронофски и Марко Мюллер
Как только самый старый киносмотр мира вдруг повернулся лицом к зрителю, его древняя инфраструктура перестала справляться с потоком набежавших репортеров. В главном конкурсе 68-го Венецианского фестиваля привычного содержимого было дай бог на треть, и фильмы большинства конкурсантов будут смотреть люди, для которых Венеция - лишь старый город на каналах.
Резня Романа Полански, Шпион, выйди вон Томаса Альфредсона, может быть Стыд Стива МакКуина, и уж точно Мартовские иды Джорджа Клуни и Опасный метод Дэвида Кроненберга - кандидаты на завершение киносезона с оскаровскими статуэтками разного калибра в наградной копилке. Никогда на Лидо их столько не было. Мюллер не постеснялся ущипнуть Торонто, дернув одеяло предоскаровской гонки поближе к своему подбородку, и сделал это не без изящества, показав европейские фильмы со всемирными амбициями, достойную альтернативу, если не замену, осмысленному зрительскому кино из США.
И где все эти фильмы в итоговых протоколах? А почти и нет их, как будто сняты с соревнований. То же касается будущих европейских и азиатских хитов - погрозив через океан условной кузькиной матерью, Мюллер повернул корабль вспять, продемонстрировал характер и напомнил об истинных ценностях.
Большинство призеров, непростые авторские фильмы, были показаны уже во второй половине фестиваля, после отъезда всех "посторонних" в Торонто. В полной гармонии с общественным мнением оказались только актерские призы: Дини Йип за гуманистическую роль преданной домработницы в Простой жизни и Майклу Фассбендеру за во всех смыслах порнографически откровенную игру в Стыде Стива МакКуина. Грозовой перевал Андреа Арнольд был награжден за действительно выдающуюся операторскую работу, но главные призы распределены многозначительно и с некоторым вызовом.
Майкл Фассбендер с призом за лучшую мужскую роль
Приз за сценарий достался Альпам Йоргоса Лантимоса. В изобилии фильмов с ясным сюжетом и очевидной мыслью Альпы выделялись тем, что построены скорее не на сценарии, а как будто на его рамке, в которую каждый смотрящий вставляет суть по собственному разумению. Приз за режиссуру получил китаец Чай Шанцзюнь, снявший жесткий, натуралистичный и предельно социальный фильм Люди-горы, люди-море - во всех остальных фильмах конкурса насилие и правда жизни были в том или ином виде художественно остранены, поданы в легкоусвояемой оболочке. Про Люди-горы, люди-море, бережливо припасенный Мюллером в качестве фильма-сюрприза, этого не скажешь - местами им приходится давиться. И победителем стал Фауст, который занимает особое место даже в череде привычно сложных для восприятия фильмов Александра Сокурова. Мог ли президент жюри Даррен Аронофски махом отречься от тех ценностей, в которых жил и работал всю жизнь, и отдаться наслаждению чуждой эстетикой? Мог, но рука Мюллера здесь чувствуется в большей степени, чем всё жюри целиком.
Эти отрывки с церемонии награждения стоит посмотреть. Аронофски с непроницаемым выражением лица констатирует, что кино "живо и в полном порядке", президент всей Биеннале Паоло Баратта ни разу не улыбается. Субъективно, безусловно, но кажется, будто искренне счастливы здесь только Сокуров и Мюллер.
Пять раз Сокуров возил свои фильмы в Канн, два раза в Берлин, но самым большим успехом до сих пор оставался приз за сценарий Молоха. Победа в Венеции вдруг показала нам в надмирном Александре Николаевиче обыкновенного человека: смущенного, удовлетворенного, очень радующегося. Мюллер же здесь похож на довольного кота, исподтишка слизавшего половник со сметаной. И его можно понять.
Кто из нас не хочет смотреть качественное зрительское кино? Все хотят. Но фильмы такого плана более-менее кучно собираются только на страницах киножурналов, и то в обобщенных годовых итогах. Мюллеру далась очень сложная задача: конкурсом Мостры-2011 из 23-х мелков-фильмов он умудрился набросать глобус мирового кино, фрагментарный, пристрастный, но в своем роде первый. Во всяком случае прочие фестивальные картографы Европы предпочитают изображать современную американскую кинокультуру либо маргинальной, либо отжитой и недостойной внимания. Мюллер без тени смущения демонстрирует свой глобус всеми сторонами - даже при преобладающем европейском финансировании большинство конкурсных фильмов стоит обеими ногами именно на кинематографических традициях (и реалиях) Нового Мира. Одновременно директор Мостры не дал в обиду новаторов и экспериментаторов, с хитрым прищуром намекнув, что Венеция - это вам не сбытовой рынок Торонто, а культурно насыщенная точка планеты, имеющая право на собственное мнение, даже если оно не окажется популярным.
А стать непопулярным оно может даже у нас, но со временем. Продюсер Фауста Андрей Сигле сейчас ищет 100 млн руб на 350 копий фильма, чтобы прокатывать по всей стране. Это, конечно, перебор - крайне самобытное творчество Сокурова просто не может быть воспринято столь широкой аудиторией в том виде, в каком задумано. Но кажется очень важным то, как благодарно воспринимает страна победу фильма. Про Фауста уже знают все родственники, знакомые и даже соседка, годами увлеченная только ремонтом. Они знают, кто победил в Венеции, знают, кто звонил Сокурову через семь минут после награждения, и, впервые за всю нашу современную историю, просто рады большому успеху отечественного фильма на международной арене. Вспомним победившего восемь лет назад в той же Венеции Звягинцева с Возвращением: вялое удивление прессы, малочисленные полупустые залы. Это ненормально, пусть и очень по-славянски. Звонки ли так влияют на изменение ситуации, или смещение в национальном самосознании - какая в сущности разница? Страна должна чтить победителя, а не считать зарвавшимся выскочкой. Хоть кому-то станет от этого хуже?
|
|
|
Версия для печати
