Иван Денисов
Обычно супергероев мы ассоциируем с комиксами, их экранизациями или стилизациями под эти экранизации. Но супергерои попали под каток леволиберального конформизма.
Читать далее
|
|
|
|
|
4 сентября 2011
Алексей Гуськов
 На четвертый день фестиваля был показан только один фильм из главной конкурсной программы - Цыпленок со сливами Маржан Сатрапи и Венсана Паронно. Зато именно эта картина наглядно показывает, что за почти 120 лет истории кино его возможности исчерпаны далеко не до конца - как синергичное искусство оно вполне может бесконечно обогащаться за счет "близких родственников".
В Цыпленке со сливами последовательно отсчитаны восемь последних дней жизни скрипача Нассера Али (Матье Амальрик), одновременно в виде флэшбэков рассказывается вся его жизнь: от детства к пылкой любви юности, от несчастливого брака к смерти.
Это художественный фильм в том смысле, что роли сыграны актерами, но в нем очень много анимации (как изобразительно, так и в отношении монтажа, постановки кадра и света) и графики. "Мультяшной" становится даже мимика Амальрика, но он давно на это напрашивался. Фильм целиком снят в бабельсбергских павильонах; компьютерные и физические задники поданы нескрываемым творческим приемом.
Зритель почти что с самого начала знает, что Нассер Али в конце умрет (в повествовании есть даже контрфлэшбэк с его похоронами), но Цыпленок берет тем же, чем брал анимационный Персеполис тех же авторов. В Персеполисе мы, глядя на трагедию целой страны, хохотали над частными неурядицами иранской девочки. В Цыпленке Сатрапи и Паронно реализуют схожую задачу: заставить сопереживать обреченному герою, одновременно потешаясь над обстоятельствами его жизни. И им это в очередной раз удается.
Каждый отдельный эпизод Цыпленка выполнен в собственной стилистике, в ее разнообразии можно обнаружить и немецкий экспрессионизм, и бурлеск, и пародию на американские "бытовые" сериалы 80-х, и мелодрамы Дугласа Серка, и многое другое. Маржан Сатрапи и Венсан Паронно похожи на детей, которые играют с любимым игрушками, из любопытства водружая башенку на голову плюшевому мишке.
Эмоционально фильм тоже бросает во все стороны: довольно-таки циничные сцены (например, Нассер Али последовательно перебирает в уме все известные ему способы самоубийства), сменяются разлюли-романтичностью, когда в воспоминаниях музыканта всплывает любовь, которой не суждено было статься, но которая питала его музыку всю жизнь. В итоге к стремительным многократным сменам регистра зрителю бывает местами сложно адаптироваться.
Не для каждого такой винегрет съедобен, но сделан он как оммаж чуть ли не всей истории кино целиком, начиная с Мельеса. Одновременно это очень инновационное кино, в нем образных находок больше, чем во всей предшествующей Венецианской программе разом. Причем его инновации не имеют отношения к технологии, а многие "фокусы" и вовсе сделаны на коленке. Например, в феерически смешном эпизоде с ангелом смерти Азраэлем, рожки ангела в манере школьного капустника просто прилеплены на черный капюшон актера.
Вряд ли Даррен Аронофски и его дружина оценит любительские по сути упражнения бывших художников-иллюстраторов, другое дело - Стыд Стива МакКуина, но о нем речь пойдет в следующем репортаже.
|
|
|
Версия для печати
