"У меня нет какого-то определенного стиля; думаю, весь мой стиль заключается в том, чтобы быть как можно менее навязчивым." Едва ли шотландский режиссер Билл Форсайт мог охарактеризовать свое кино более точно: спокойное обаяние его картин можно просто не заметить, если ждать от них каких-то изначально сильных, броских эффектов. "Это очень по-шотландски, - говорил Форсайт, - подпирать кухонную стену на вечеринках, бросать реплики с обочины. Прятаться в кулисах."

Впрочем, в начале 1980-х Форсайту не приходилось жаловаться на отсутствие внимания. Его карьера – представим ее в цифрах – развивалась тогда стремительно: если первый фильм был снят всего за шесть тысяч фунтов, то уже третий – Местный герой (1983) – за два с половиной миллиона. В первых двух картинах играли актеры молодежной любительской труппы из Глазго, в третьем была настоящая голливудская "звезда" в роли второго плана – Берт Ланкастер. Слава режиссера на родине была велика – на какое-то время его имя стало синонимичным понятию "шотландское кино", о котором до появления Форсайта вообще едва ли кто-то говорил всерьез.

Фабула Местного героя, если описать ее в самом общем виде, незатейлива и даже вторична: успешный, но не очень счастливый американец попадает в шотландскую рыбацкую деревню, где неожиданно для себя обретает внутренний покой – вот, собственно, и все. Бог, конечно, в деталях: фильм, к примеру, населен странными персонажами – здесь есть обаятельный советский моряк, тихонько делающий довольно серьезный бизнес, чернокожий приходской пастор по фамилии Макферсон, неопознанный младенец и красавица-океанолог с задатками русалки. Большинство мизансцен – это до мелочей проработанные микросюжеты. Такой подход был принципиален для постановщика: сознательно аполитичный Форсайт (редкость для британского режиссера того времени) стремился уйти от жестко структурированной английской кинодраматургии – в такой удивительной форме выражался его тихий шотландский протест против метрополии как таковой.

Форсайт неспешно коллекционирует красноречивые "моменты", будто втягивая зрителя в настроения персонажей: главный герой, яппи по фамилии Макинтайр (Форсайт специально не дал ему имени, потому что герой по сути не знает, кто он такой), соблазнен шотландскими пейзажами, морем и особенно небом – соблазнен и зритель; а когда в ход идет сорокалетний виски с пивом, Макинтайр уже точно знает, что жизнь пошла как-то не так – мало кому не знакомое чувство. Небо его родного Хьюстона было совершенно пусто – до гулкости; здесь же в небесах кипит жизнь – то метеоритный дождь, то северное сияние. Постепенно "Мак" превращается из человека-костюма с электрическим кейсом и болезненным пристрастием к телефонам в небритого философа со здоровой тягой к долгим прогулкам по пляжу. Но не все так просто: у него есть миссия – выкупить бухту, в которой находится деревня, для строительства нефтеперегонного завода. Вопреки ожиданиям, неподдельно душевные поселяне, живущие сплоченной общиной, с радостью соглашаются продать свою деревню со всеми ее потрохами и уже начинают подсчитывать, сколько ящиков скумбрии влезет в роллс-ройс. "Пейзажем сыт не будешь", - объясняет разочарованному Маку русский.

В одном из романов Джона Б. Пристли художник-шотландец сетовал, что родные края убили в нем пейзажиста: ландшафты Шотландии настолько живописны, что картины всегда оказывались слишком пошлыми. Форсайт в этом смысле постоянно ходит по краю – но он умеет справиться и с чрезмерной красотой тех самых ландшафтов, и с сюжетом, который при других обстоятельствах легко скатился бы в слащавость. Сентиментальность в Местном герое отстранена вкусом Форсайта к слегка сюрреалистичным и эксцентрическим деталям, его игрой с ожиданиями публики и невозмутимостью интонации. Характерный диалог: "А где дверь? – Двери нет. – Как можно вести бизнес с человеком, у которого нет двери? – Ну, этика та же". На отстраненность работает и саундтрек – холодноватая, "космичная" музыка Марка Нопфлера, которая, кажется, больше подошла бы научной фантастике, вносит в настроение некую непокойную, тревожную ноту.

В Местного героя можно с легкостью "вчитать" множество громких смыслов: городское бытие как пространство разорванных связей, близость природе как ответ на страхи цивилизованного мира, уникальность против унификации и т.д. Однако лучше этого не делать: на тонкую ткань вешать ярлыки опасно. Возражал против этого и сам Форсайт: "Не хочу, чтобы вы думали, будто в фильме было заложено некое намеренное послание. Вы говорите о сюжете – а он там был? Люди оглядываются назад и говорят – о, это ранний фильм об охране окружающей среды или чем-то таком, но все было не так – а если и так, то абсолютно случайно".

Местный герой собрал шесть миллионов долларов только в американском прокате (крупный успех для не слишком амбициозного фильма из Британии, для шотландского же – невиданный), а позже вошел в сотню лучших британских фильмов всех времен по версии Британского киноинститута. Форсайт перебрался в Америку, хотя, как ни странно, изначально не ждал от этого ничего хорошего – и оказался прав: карьера, стремительно шедшая вверх, чуть медленнее пошла вниз и фактически завершилась фиаско. Кому-то явно лучше оставаться местным героем.