Иван Денисов
Обычно супергероев мы ассоциируем с комиксами, их экранизациями или стилизациями под эти экранизации. Но супергерои попали под каток леволиберального конформизма.
Читать далее
|
|
|
|
|
11 июня 2011
Иван Чувиляев
На финише Кинотавра неожиданно стала актуальной фраза из открывавшего фестиваль Громозеки: "Женщины решают все". И последние три фильма конкурса оказались визуализацией этой истины. Хотя, конечно, все русское кино последних лет именно про женщин – будь то родина-мать или истерзанная дочка партработника. Именно женское кино было показано под занавес фестиваля. Причем снятое мужчинами, и порой даже брутальное.
Кадр из фильма "Без мужчин", реж. Алиса Хмельницкая, Резо Гигинеишвили
Увлечение Кинотавра этого года жанровым кино окончательно выдохлось к концу, и ярче всего это показал фильм Без мужчин, снятый Резо Гигинеишвили, автором Жары и тестем Никиты Бесогона. С Надеждой Михалковой, то есть женой режиссера, в главной роли. О самом фильме особенно и сказать нечего – это та же Жара, только ночью и с криминальным флером. Девочка и музейная работница бальзаковского возраста встречаются в самолете, который так и не взлетает, и отправляются гулять по ночной Москве, перемывать косточки мужикам, периодически встречая и обижая последних.
Русское жанровое кино совсем не такое идеальное, как хотелось бы зрителям и отборщикам "Кинотавра", и те успехи на этой ниве, которые здесь довелось увидеть – Бабло, Упражнения в прекрасном - никак не тенденция, а просто удача талантливых людей. А в общем и целом жанр на русской почве как был засохшим и малопривлекательным кустиком, так и остался.
Зато авторское кино взяло реванш. Неожиданно свернул с проторенной дорожки самый бесстыжий русский режиссер Игорь Волошин: оторвался от мемуаров героинщика и переноса теленовостей федеральных каналов на киноэкран и снял действительно сильный фильм Бедуин. Это история женщины, дочь которой больна раком и которая решает, чтобы спасти ее, стать суррогатной матерью. Волошин действительно начал снимать по-другому: здесь нет кокетливой клиповости и трэшевости, нет цветов вырви-глаз и бешеного монтажа. Повествование предельно спокойное и мерное, почти меланхолическое, но регулярно взрывается предельно жесткими физиологизмами - градус натурализма тут неоднократно зашкаливает. Есть и струйка крови, сочащаяся через трусы суррогатной матери, и подробнейшая сцена обрезания крайней плоти младенцу, снятая крупным планом. Но главное – тут есть то, чего, вроде бы, от Волошина стоило ожидать в последнюю очередь: рассудительность. Это правда очень умный, а порой и - о ужас! – мудрый фильм.
Кадр из фильма "Огни притона", реж. Александр Гордон
Наконец, финальным аккордом "женского дня" стала вторая картина Александра Гордона Огни притона - снятый в Одессе фильм про хозяйку публичного дома Маму Любу (Оксана Фандера), которая пытается вырваться из своей нынешней жизни и совершить перемену участи. Что ей, естественно, не удается.
В некотором смысле ведущий "Закрытого показа" здесь демонстрирует, какими должны быть показанные в передаче фильмы в его идеальном понимании. Здесь нет того, что обычно есть в ретродрамах - эпоха тут реконструирована предельно небрежно. Если бы не портреты Хрущева в кабинетах и не плакат со словом "кукуруза", ни за что нельзя было бы догадаться, что это конец 50-х. Герои хлещут "Массандру" из современных бутылок с акцизными марками, купленных по соседству в магазине "Обжора", в кадр лезут новенькие стеклопакеты, даже одежда на актерах словно из собственного гардероба. Зато в смысле достоверности истории и чувств тут все в порядке.
Фильм уж слишком хорошо перекликается со всеми главными лентами последних лет: есть тут и Сказка про темноту, и Волчок, и все-все-все. Наверное, это самый логичный финал истории кино последних лет пяти - главный инквизитор отечественного кинематографа подвел ему итог. Так что историю можно считать оконченной.
|
|
|
Версия для печати
