Александр Федоров
Карен Шахназаров: баловень судьбы?
В 1970-е годы работа в кино была одной из самых престижных профессий в России, поэтому стать ре¬жиссером в двадцать с небольшим было весьма проблематично. Выпускники Московского института кинематографии и высших режиссерских курсов по многу лет ждали самостоятельных съемок. Карену Шахназарову повезло: его отец был академиком и одним из самых влиятельных консультантов Кремля, поэтому кинокарьера элитного "баловня судьбы" сложилась на старте весьма успешно. Уже в первом своем фильме - сатирической комедии "Добряки" (1980), рассказывавшей историю о том, как бездарь и жулик, используя благодушие университетских уче¬ных, получил докторскую степень, К.Шахназаров пока¬зал себя вполне сложившимся профессионалом. В отличие от иных кинематографических "детей началь¬ства", Карен доказал, что он человек, отнюдь не лишенный творческих способностей.
Его музыкальная ретрокомедия "Мы из джаза" (1983) имела огромный успех у российских зрителей, сделав исполнителя главной роли Игоря Скляра не¬обыкновенно популярным. В каждом кадре этой музыкальной комедии видна раскованность, импровизация режиссера и актерского ансамбля, самозабвенная увлеченность авторов легендарной атмосферой времен зарождения отечественного джаза. Картина получилась зрелищной, музыкальной и жизнерадостно веселой. Карен Шахназаров с видимым удовольствием и свободой цитировал, стилизовал популярные музыкальные фильмы тридцатых годов, в первую очередь – "Веселых ребят". Сделано это с выдумкой, напористым задором. Местами, правда, проскальзывают отдельные погрешности вкуса, актерские "пережимы". Но только местами...
Кинематографисты и критики любят повторять: комедия - трудный жанр. Да, нелегкий. Тем не менее, находятся люди, которые все-таки берутся за это трудное дело. В чем же секрет успеха? Вероятно, у каждого автора он свой. Важно, чтобы у фильма, в самом деле, был автор - человек с собственным, оригинальным комедийным даром, острым чувством смешного...
Шахназаров попытался продолжить работу в му¬зыкальном жанре в фильме "Зимний вечер в Гаграх" (1985), где замечательный актер Евге¬ний Евстигнеев сыграл стареющего "короля стэпа", взявшегося на свою голову обучить премудростям своей профессии обаятельного нахала из провинции... В этом фильме были неплохо поставленные музыкальные номера, бенефисные актерские эпизоды, улыбка сменя¬лась печалью, но главное - зрители попадали в атмосферу шоу, которого так не хватало в ту пору в России. Бесспорно, Шахназаров не Боб Фосс, а "Мы из джаза" - не "Вест-Сайд стори". Однако на общем фоне рядовой кинопродукции работы Карена были заметны, о них писала пресса, их заинтересованно обсуждали зрите¬ли...
Итак, музыкаль¬ная драма "Зимний вечер в Гаграх" (сценарий А. Бо¬родянского). Фильм о судь¬бе бывшего знаменитого "короля чечетки", ныне всеми забытого консультан¬та мюзик-холла Беглова. Играя эту роль, Евгений Евстиг¬неев находил выразитель¬ные детали и психологиче¬ские нюансы характера сво¬его персонажа: суетливость, заискивающий - тон. Словом — тихоня во всем. Кроме любимого дела. Тут, даже рассказывая о чечетке, он весь преображается, загора¬ется внутренним огнем. Именно таким видит его единственный ученик (Александр Панкратов-Черный).
Но вот один эпизод, другой, и мысль авторов становилась вполне яс¬ной: им хотелось рассказать с экрана, как важно сохра¬нить верность своему при¬званию, духовную чистоту, как необходимы человеку дружеское внимание и за¬бота близких. А фильм продолжался, стремясь поразить зрителей то вторичными эле-ментами шоу-рок-балета, то безвкусным цинизмом эст¬радной примы и ее прия¬телей...
Фильм, заявленный как музыкальный, по сути, оказался ли¬шен оригинальной, запо¬минающейся музыки. Изо¬бразительное решение (опе¬ратор В.Шевцик) лишь в ретро-эпизодах уходило от статичной бытоописательности. В картине к тому же хватало длиннот, лишних, необязательных сцен. Было ма¬ло настоящего юмора, зато оказалось в избытке сусальности, слащавого умиления. Характеры большинства героев фильма вышли схематичными, плакатными, хотя их роли играли известные актеры Сер¬гей Никоненко, Наталья Гундарева, Георгий Бурков. Александр Ширвиндт.
Есть такие произведения искусства, о которых рецен¬зенту хочется говорить и говорить. Кажется, притронешься к авторучке — и слова льются сами собой: столько мыслей и чувств рождает роман или фильм. В данном, случае все иначе. Возможно, потому, что "Зимний вечер…" - лишь набросок, эскиз, растянутый до вели¬чины полнометражной кар¬тины. Интересный замысел, не получивший достой¬ной поддержки ни в драма¬тургии, ни в режиссуре, ни в музыкальном ряде. А один актер, как известно, пусть даже самый лучший, в поле не воин...
В киновоприятии часто срабатывает стереотип ожидания привычного. И если Карену Шах¬назарову принесли популяр¬ность музыкальные фильмы "Мы из джаза" и "Зимний вечер в Гаграх", то возможен шлейф скороспелых ассоциаций: узнав, что новая картина режиссера "Курьер" (1987) — о современной молодежи, помимо воли, можно было настроиться на волну мелодий электрогитар и синтезаторов, тем более что в титрах зна¬чится фамилия одного из са¬мых известных наших кино¬композиторов — Эдуарда Артемьева.
Но фильм оказался иным. В нем, как в самой жизни, комедий-ного отнюдь не больше, чем драматического, и печального. А музыки ровно столько, сколько в суете повседневности.
Фабула истории, рассказанной в "Курьере", проста, ее можно, передать несколькими словами. Жил-был семнадцатилетний московский паренек Иван. Окончил школу. Поступал не по призва-нию, а так, на всякий случай, в педагогический институт. Не поступил. А тут еще мать с отцом развелась. Пошел на работу — курьером в один из научных журналов. Встре¬тил симпатичную ровесницу - первокурсницу университе¬та, профессорскую дочь. Влюбился. А ее отец от этой встречи был не в восторге... Как видите, в таком — аннотационном пересказе фильм кажется банальным повторе¬нием уже давно пройденно¬го. Однако в отличив от многих лент о молодежи, сня¬тых за последние 10—15 лет, в "Курьере", на мой взгляд, впервые так остро ставится проблема неприятия молоды¬ми социального негатива.
Между тем и в этом жанре, формально далеком от мю¬зикла, Шахназаров выстраивал своеобразную музыкаль¬ную драматургию действия, через которую раскрывались нравственные конфликты и характеры героев.
Тут и брейк-данс, ставший подлинной страстью значительной ча-сти молодежи, пытавшейся выразить себя в том, что не¬доступно консервативным взрослым…
Здесь и откровенная в своем педалированном при-митивизме песенка про коз¬ле, по сравнению с которой, пожалуй, даже небезызвест¬ный "Собачий вальс" кажет¬ся шедевром музыкальной культуры. Эту мелодию Иван (Ф.Дунаевский) лихо выбивает клавишами благородного фортепьяно в респектабель-ном доме профессора-филолога, насмешливо и покровительственно обучая "премудростям" этих залихватских куплетов обаятельную профессорскую дочь Катю (А. Не¬моляева). И та с радостью принимает правила игры, — значит, и ей, такой вежливой и акку¬ратной, выросшей под заботливым и обеспеченным ро¬дительским крылышком, то¬же хочется хоть на миг выр¬ваться за рамки запрограм¬мированной на несколько лет вперед судьбы девушки из "хорошей семьи"...
Своеобразным протестом становится для Ивана исполнение "Соловья" Алябь¬ева а капелла на вечеринке в доме профессора Кузнецова. Вопреки ожиданиям хозяев и гостей, герой "Курьера", старательно фальшивя, выводит слова, блестяще имитируя увлеченность детсадовского малыша, охваченного желани¬ем угодить "взрослым дядям". В этом — суть характера Ивана: вместо того, чтобы, подобно героям картин о молодежи 1960-х годов, откры¬то мчаться с шашкой не бас¬тионы мещанства и делячест¬ве, он предпочитает ирониче¬скую насмешку, под маской простоватой наивности.
И только иногда звучит в душе Ивана загадочная мелодия, где слышны отголоски тамтамов. И камера обнару¬живает островок африканской пустыни, по которой неспеш¬но шествуют смуглолицые люди с копьями...
Но, пожалуй, центральный эпизод музыкальной драма¬тургии фильма — неожидан¬ный дуэт матери и сына
..."И снится нам не рокот космодрома...", — начинает ломающимся голосом под ги¬тарный аккомпанемент Иван, отбивая жесткий ритм это¬го известного шлягера. И где-то ближе к серeдине песни ее слова подхватывает мать (И.Чурикова) — распевно и жалобно, отчего "земля в иллюминаторе" те¬ряет пульсирующий ритми¬ческий рисунок и становится похожей на грустные мело¬дии о несбывшейся любви и неудавшейся жизни, о сих пор звучащие в селах и про¬винциальных городках. Это минутное единение матери и сына, хрупкое и недолговеч¬ное, на мой взгляд, и есть тот психологически тонкий по режиссуре и актерской иг¬ре камертон, по которому вы¬строена партитура фильма.
Итак, характер главного героя наиболее полно раск¬рывается в фильме через конфликтные ситуации — в семье, где отец недавно ос¬тавил мать ради некой моло¬дой и красивой Наташи. В ре¬дакции журнала, где сотруд¬ники в колоритном исполне¬нии А.Панкратова-Черного и С.Крючковой больше замяты чаепитием и разговорами, чем реальным делом. В профес¬сорской квартире, где Иван "на полном серьезе" читает Катиному отцу, доктору, фи¬лологии, "свои" стихи, начина¬ющиеся с хрестоматийных строчек "Я памятник себе воздвиг..." К сожалению, ли¬рические сцены, лишенные эксцентрики и едкого сарказ¬ма удались молодому акте¬ру значительно хуже. В то время как А. Немоляева да¬же в самых "рискованных" си¬туациях истории любви Ка¬ти и Ивана свобод¬на и естественна.
Герой "Курьера" далек от традиционной "положитель-ности", его "нигилизм" во многом интуитивен, лишен четкой жизненной програм¬мы. Но зато, несомненно, ти¬пичен, хотя и не похож на стандартные представления одной из героинь картины — строгой матери профессора Кузнецова. Старушка безапелляционно утверждает: "Я каждый день смотрю телевизор и, уверяю вас, что очень хорошо знаю молодежь". Эта реплика неизменно вызывает смех в зрительном зале. И не случайно, что смеются, прежде всего, моло¬дые зрители. Уж им-то отлич¬но видна годами расширявшаяся пропасть, которая пролегла между истинными делами, интересами и вкуса¬ми молодежи, и тем, какими их часто представляли медиа и взрослые. Так шаг за шагом форми¬ровалась полоса отчуждения между поколениями, породившая целый букет так называемых неформальных молодежных объединений: "фа¬натов", "рокеров", "металлистов". Карен Шахназаров зорко подмечал в герое "Курьера", одну из ведущих черт семнадца¬тилетних — активное неприятие одного из самых главных пороков человека — расхождения между словом и делом, двойной или даже тройной морали. Не потому ли так долго вглядывается Иван в финале фильма в лицо двадцатилетнего парня в военной форме, вернувшегося не из романтической африканской Сахары, а из военного Афгана...
И сразу вспоминаются кадры из удивительного по жиз¬ненной правде документального фильма Ю.Подниекса "Легко ли быть молодым?", " которых рассказывается о судьбах тех, кто вернулся домой с войны, и тех, кто пытается найти себя в эксцентрическом протесте против формализма и бюрократии. Выдерживает ли такое сравнение фильм Карена Шахназарова? Студить об этом зрителям, прежде всего — молодым, которые, надеюсь, сумели оценить до-верительную и честную ин¬тонацию "Курьера".
….Мне уже не раз довелось слышать, что фильм Карена Шахназарова "Город Зеро" (1989, сценарий Л.Бородянского и К.Шахназарова) вторичен и использует сюжетные повороты, давно уже осво¬енные мировой культурой, от античности до наших дней. А герой, из "нормального" мира по¬падающий в мир, где нет привычной системы ко¬ординат, уже сам по себе штамп...
Попробую с этим поспорить. Начну с героя.
Леонид Филатов кажется мне идеальным испол¬нителем роли скромного инженера Алексея Ивановича Варакина, прибывшего в город Зеро в служебную командировку. Здесь Карену Шахназарову
удалось разрушить шлейф стереотипов, который в сознании зрителей связан с ро¬лями Л.Филатова. Скажем, многие герои этого замечательного артиста, весьма энергично и напористо исполняющие свои служебные функции, довольно неуютно и скованно чувствуют себя в любовных сценах. Режиссер профессионально оборачивает это обстоятельство на пользу фи-льму, лишая персонажа Л.Филатова всякого на¬пора и волевого магнетизма, он словно проеци¬рует минутную скованность и меланхолическую фригидность сверхактивных героев "Забытой ме-лодии для флейты" или "Шага" на все без иск¬лючения поведение инженера Варакина.
В результате получился идеальный герой для фильма, построенного по принципу колеса обоз¬рения, сюжетное движение которого неизбежно возвращается в исходную точку. При этом мифологические корни этого "чертова колеса" наи¬более отчетливо проступают в эпизоде в подземном краеведческом музее, где убеленный седи¬нами ученый гид (Е.Евстигнеев) заученным то¬ном рассказывает приблудному посетителю А.И.Варакину драматических событиях местной истории — от саркофага троянского царя и одной из когорт римского императора Не¬рона, до побывавшего здесь в 1904 году И.В.Ста¬лина (с его знаменитой фразой: "Скоро рассвет, скоро встанет солнце. Это солнце будет сиять для нас!") и отважного танца местных пионе¬ров рок-н-ролла... В этом откровенно гротескном музее восковых фигур "'а la мадам Тюссо" ав¬торы создали отменную коллекцию штампов российской политики, идеологии и культуры.
Но мифы, увы, воплощены не только в музей¬ных манекенах, а во всей жизни такого стран¬ного и, вместе с тем, ох, как узнаваемого города Зеро. Директор завода (А. Джигарханян), который понятия не имеет о том, что творится за дверя¬ми его кабинета. Прокурор, мечтающий совер¬шить преступление. Пожилой писатель (О. Басилашвили), вопреки своей недавней конъюнктурности, впадающий в эйфорию оттого, что нако¬нец-то реабилитирован танец его юности — рок-н-ролл. Настойчивый голос следователя (А.Жар¬ков), убеждающий А.И.Варакина, что во имя высших интересов государства ему всенепремен¬но нужно признать, что он является Махмудом — сыном покончившего жизнь самоубийством (или убитого?) повара Николаева, который в свою очередь — бывший сотрудник ОБХСС и пионер рок-н-родла. Что это? Нелепая выдумка создателей фильма? Если бы так...
Практически любой, на первый взгляд самый фантастический поворот сюжета этой картины имеет реальное подтверждение. И когда некий мальчик мимоходом сообщает Варакину, что тот никогда не уедет из города Зеро, умрет в 2015 году, а на могиле его будет написано: "Любимому папе от дочерей Юлии, Наташи, Тамары и Зинаи¬ды", понимаешь, что это тоже не шутка. Герой Л.Филатова обречен на прозябание в городе Зеро, точно так же, как и все мы до недавнего времени были вынуждены жить в призрачном обществе...
Да, авторы "Города Зеро" использовали, как говорится, бродячий сюжетный каркас, но сумели наполнить его весьма современным, остроумным и едким содержанием. Получилось яркое и захва¬тывающее зрелище, которое, смею надеяться, ожидает немалый успех.
Как кошмарный и навязчивый сон вспоминаем мы нашу жизнь в городе "диктатуры пролета¬риата" и "соцреализма" К., где казарменный быт властно подминал под себя Историю, Веру, Куль-туру и Совесть. Но и в "оттепельно"-чиновничьем мире города 3. нам давно уже стало неуют¬но. И вместе с героем Л. Филатова хочется вырваться на волю. Судя по "Городу Зеро", отечественный кинематограф пытается нам помочь в этом, ви¬дит Бог, отчаянно трудном деле…
Об одном из чудовищных преступлений большевиков - убийстве царской семьи – снято уже несколько игровых и документальных фильмов. Но "Цареубийца" (1991) – первая картина на эту тему, снятая в России. Попытка рассказать о трагедии "изнутри". Впрочем, не совсем "изнутри": роль цареубийцы Юровского сыграл знаменитый Малколм Мак-Дауэлл ("Заводной апельсин", "О, счастливчик!", "Калигула"). Сила и мощь таланта Мак-Дауэлла таковы, что буквально спустя мгновение после его появления на экране веришь, что Юровский мог быть именно таким. Безудержно честолюбивым. Фанатичным. С болезненным блеском глаз, в которых затаилась жгучая боль. Эту боль, загнанную в глубину черной души, несли многие герои Мак-Дауэлла. И как бы они не пытались скрыть ее за циничной усмешкой, садистско-сексуальным эпатажем, боль все равно оставалась. И, несмотря на всю омерзительность подобных персонажей, они, тем не менее, нередко вызывали зрительское сочувствие и сострадание...
Итак, на экране бунт маленького человека, однажды открывшего кровавый, но простой путь войти в историю России... Решению образа Юровского как синтеза палача и жертвы помогает и придуманная авторами двуслойность повествования. Ибо, помимо эпизодов екатеринбургской ссылки и расстрела Николая II, его жены
и детей, в "Цареубийце" разворачивается сюжетная линия, связанная с желанием главного врача "психушки" 1990-х разобраться в странной болезни своего пациента, который воображает себя Юровским... И тут Мак-Дауэлл солирует безраздельно. И в этом смысле концепция картины полностью соответствует своему названию.
Характеры большинства остальных персонажей прописаны пунктирно, а эпизоды без участия Мак-Дауэлла не слишком выразительны.
... Конец XIX века. Российская империя. Красавице графине Прозоровой каждую ночь снятся навязчивые сны: будто она вовсе никакая не графиня, а посудомойка столовой № 9 в Москве 1990-х годов.
Этот фантастический прием позволяет режиссерам "Снов" (1993) Карену Шахназарову и Александру Бородянскому в жанре сатирической комедии показать нелепости и глупости "постперестроечного" образа жиз¬ни в России. И здесь авторы в духе разоблачительной публицистики высмеивают провинциа¬лизм и глупость русских правителей, главной целью которых стали западные кредиты, идиотизм эпигонского шоу-бизнеса и т.д.
Короче, то, что из конца XIX века кажется навязчивым бредом, в конце XX стало, увы, опостылевшей реальностью для большинства русских. В снах графини Прозоровой её благородный супруг постоянно меняет профессии. Он и режиссер конъюн¬ктурного фильма о неудавшемся государственном перевороте 1991 года, и торговец порнографией, и сутенер, и рок-певец, и ведущий конкурса "Мисс Бюст"... Некоторые сцены фильма, в самом деле, вызывают улыбку (к примеру, заседание кабинета министров, на котором в числе прочих вопросов "госу¬дарственной важности" обсуждается игра в футбол), но в целом на протяжении всего действия меня не покидало ощущение некой вторичности сатиры "Снов". Процесс кинопроизводства - дело, как известно, доста¬точно длительное, и пока писался сценарий фильма и шли съемки, казавшиеся прежде свежими сатиричес¬кие уколы потеряли свою новизну: ежедневная пресса превратила их в расхожее клише...
Кроме того, "Сны", как мне кажется, лишены сценарной цельности лучших фильмов Шахназарова ("Курьер", "Город Зеро"). Композиционная рыхлость, необязательность присутствия тех или иных сцен пре¬вращают "Сны" в подобие телевизионного информа-ционного калейдоскопа. По-настоящему ярких актер¬ских работ я в "Снах" тоже не увидел (да их и трудно было ожидать при такого рода драматургии). Зато музыка А.Кролла, написанная "под" Эннио Морриконе, мелодична и трогательна. Если бы в России существо-вала традиция выпуска компакт-дисков саунд-треков фильмов, я бы непременно купил себе эту музыку сновидений...
По всему видно, что после сатиры на российском материале Карен Шахназаров захотел снять "Американскую дочь" (1995) по четким законам американской комедийной мелодрамы. "Хороший" отец решил похитить свою собственную одиннадцатилетнюю дочь у "плохой" матери.
При этом отец живет в России, а мать с дочерью - в Америке... Конечно, с точки зрения "политкорректности" здесь концы с концами не сходятся. Во-первых, мать плохо относится к своему бывшему мужу, а не к дочери. Во-вторых, дочь живет в богатой американской семье, а у Отца в карманах – шаром покати: едва наскреб денег, чтобы перелететь через океан... Но широкой российской душе до этих мелочей, само собой, на это никакого дела нет. И авторы умело разворачивают интригу похищения и совместного путешествия дочери, не знающей ни слова по-русски, с отцом, почти не говорящим по-английски.
Владимир Машков как всегда мужественен и обаятелен. А юная американка Элисон Уитбек настолько органична и естественна во всех своих проявлениях на экране, что я не удивлюсь,
если мне скажут, что она родилась на съемочной площадке.
По-моему, получилось крепкое жанровое кино, которое выгодно смотрится на фоне беспомощной российской "развлекухи" 1990-х...
Слава Богу, и в своих последующих фильмах ("Американская дочь", "День полнолуния", "Исчезнувшая империя", "Палата № 6") К.Шахназарову удалось поддерживать хорошую режиссерскую форму, хотя – в силу изменившихся условий проката – ни одна из его картин не смогла побить рекордов бокс-оффиса "Курьера"…
Александр Федоров
Версия для печати
