Александр Федоров
"Человек-амфибия" - роман и его экранизация: анализ культурной мифологии медиатекста
Годами прикованный к постели тяжелой болезнью, писатель-фантаст Александр Беляев из повести в повесть создавал целую галерею персонажей, не вписывающихся в рамки традиционного мира с его политическими и социальными проблемами. С одной стороны это были романтические герои, способные жить под водой и летать как птицы. С другой – гениальные ученые, которым были подвластны любые научные эксперименты, пусть даже самые опасные и часто далекие от привычных моральных норм. Поразительно достоверные ощущения отрезанной от тела головы профессора Доуэля были не придуманы, а взяты А.Беляевым из собственной биографии. У парализованного писателя было время для неспешного обдумывания такого рода сюжетов. Но свободный полет Ариэля так и остался недостижимой мечтой Александра Беляева, завершившего свой жизненный пусть голодной смертью в оккупированном нацистами питерском пригороде…
Писателю не довелось увидеть свои произведения экранизированными. Однако уже первая киноадаптация его повести "Человек-амфибия" (1961) сразу преодолела ранее неприступную для отечественных лет планку в 60 миллионов зрителей (за первые 12 месяцев демонстрации в кинозалах) и была успешно продана в десятки стран мира. Чему, вероятно, помогли не только уникальные для своего времени подводные съемки и обаятельный дуэт В.Коренева и А.Вертинской, но и то, что "Человек-амфибия" с его темой "ответственности за человеческую жизнь и судьбу, стал одним из символов только что начавшейся кратковременной эпохи "оттепели" (Харитонов, 2003).
Совсем неплохо экранизация "Человека-амфибии" смотрелась и в "горячей десятке" хит-парада российского кино 1960-х (таб.4). Потеснив "Войну и мир" и первую серию "Неуловимых…", фильм Г.Казанского и В.Чеботарева занял почетное седьмое место по кассовым сборам, оказавшись единственным фантастическим фильмом среди девяти главных развлекательных лет десятилетия (трех комедий Л.Гайдая, четырех военно-приключенческих лент и одной оперетты).
Таб.4. "Горячая десятка" хит-парада российского кино 1960-х годов
1. Бриллиантовая рука (1969) Леонида Гайдая. 76,7 млн.
2. Кавказская пленница (1967) Леонида Гайдая. 76,5 млн.
3. Свадьба в Малиновке (1967) Андрея Тутышкина. 74,6 млн.
4. Операция "Ы" и другие приключения Шурика (1965) Леонида Гайдая. 69,6 млн.
5. Щит и меч (1968) Владимира Басова. 68,3 млн.
6. Новые приключения Неуловимых (1969) Эдмонда Кеосаяна. 66,2 млн.
7. Человек-амфибия (1962) Геннадия Казанского и Владимира Чеботарева. 65,4 млн.
8. Война и мир (1966) Сергея Бондарчука. 58 млн.
9. Сильные духом (1968) Виктора Георгиева. 55,2 млн.
10. Неуловимые мстители (1967) Эдмонда Кеосаяна. 54,5 млн.
Как верно подметил Д.Горелов, экранизация "Человека-амфибии" стала "первым суперблокбастером послесталинской эры. Такого обвала киносеть еще не видывала, любые "Подвиги разведчика" там рядом не стояли. … Случись грамотному продюсеру увидеть тот океан золота, что принес фильм об амфибии… Но Чеботарев с Казанским жили в диком, уродливом, безжалостном мире свободы, равенства и братства, где прибыль ничто, а штучное мастерство не ко двору. У дуэта поэтов-фантастов отняли легкие, посмеялись над жабрами и выплеснули вместе с их рыбой-ребенком в мировой океан. Критика выбранила их за легковесность и аттракционность в святой теме борьбы с капиталом… "Советский экран" впервые нагло сфальсифицировал результаты своего ежегодного читательского конкурса, отдав первенство серой и давным-давно дохлой драме… "Амфибию" задвинули аж на третье место, снисходительно пожурив читателей за страсть к знойной безвкусице" (Горелов, 2001).
Негативная реакция отечественной критики на фильм Г.Казанского и В.Чеботарева, впрочем, совпадает и с суровой критикой в адрес самого беляевского романа. Как писал В.Ю.Ревич, упрекавший писателя в бездарности и порочности научного подхода, "Беляева и поносили, и издавали, но читательский вкус беляевская фантастика успела испортить всерьез и надолго" (Ревич, 1998).
Но анализ художественного уровня повести А.Беляева и ее экранизации – тема для отдельной статьи. В данном случае нас интересует иное – анализ культурной мифологии медиатекста (Cultural Mythology Analysis of Media Texts), то есть выявление и анализ мифологизации (в том числе в рамках так называемых фольклорных источников – сказок, "городских легенд" и т.д.) стереотипов фабул, тем, персонажей и т.д. в конкретном произведении.
В.Я.Пропп (Пропп, 1976; 1998), Н.М.Зоркая (Зоркая, 1981; 1994), М.И.Туровская (Туровская, 1979), О.Ф.Нечай (Нечай, 1993), М.В.Ямпольский (Ямпольский, 1987) и др. исследователи убедительно доказали, что для тотального успеха произведений массовой культуры необходим расчет их создателей на фольклорный тип эстетического восприятия, а "архетипы сказки и легенды, и соответствующие им архетипы фольклорного восприятия, встретившись, дают эффект интегрального успеха массовых фаворитов" (Зоркая, 1981, с.116).
При этом стоит отметить, что исследователями не раз отмечалась неразрывность фольклора, сказки, легенды и мифа. Еще В.Я.Пропп был убежден, что с исторической точки зрения "волшебная сказка в своих морфологических основах представляет собою миф" (Пропп, 1998, c.68). Более того, "миф не может быть отличаем от сказки формально. Сказка и миф иногда настолько полно могут совпадать между собой, что в этнографии и фольклористике такие мифы часто называются сказками (Пропп, 1998, с.124).
Действительно, успех у аудитории очень тесно связан с мифологическим слоем произведения. "Сильные" жанры – триллер, фантастика, вестерн – всегда опираются на "сильные" мифы" (Ямпольский, 1987, с.41). Взаимосвязь необыкновенных, но "подлинных" событий – один из основополагающих архетипов (опирающихся на глубинные психологические структуры, воздействующие на сознание и подсознание) сказки, легенды, - имеет очень большое значение для массовой популярности медиатекстов.
Исследовав сотни сказочных сюжетов, В.Я.Пропп выделил около тридцати типов основных событий и характеров персонажей с ограниченным набором их ролей, между которыми определенным образом распределяются конкретные герои со своими функциями. Каждый из действующих лиц/ролей (герой, ложный герой, отправитель, помощник, антагонист/вредитель, даритель, царевна или ее отец), имеет свой круг действий, т.е. одну или несколько функций (Пропп, 1998, с.24-49).
В.Я.Пропп доказал также парность (бинарность) большинства событий/функций сюжетов (недостача - ликвидация недостачи, запрещение - нарушение запрета, борьба - победа и т. д.). При этом "многие функции логически объединяются по известным кругам. Эти круги в целом и соответствуют исполнителям. Это круги действий" (Пропп, 1998, с.60).
Дальнейшие исследования ученых (Eco, 1960; Зоркая, 1981, 1994 и др.) доказали, что подходы В.Я.Проппа вполне применимы к анализу многих медиатекстов, включая практически все произведения массовой медиакультуры (литературные, кинематографические, телевизионные и пр.).
И верно, культурную мифологию можно легко обнаружить во множестве популярных медиатекстов – в них в той или иной мере чувствуются отголоски мифов и сказок об Одиссее, Циклопе, Сиренах, Аладдине, Золушке, Красной Шапочке, Бабе-Яге, Змее Горыныче, Синей Бороде и т.п. Безусловно, аудитория (например, школьная) может не замечать этого, но все равно неосознанно тянуться к сказочности, фантастическому действию, мифологическим героям…
Таким образом, можно прийти к выводу, что медиатексты популярной/массовой культуры своим успехом у аудитории обязаны комплексу факторов. Сюда входят: опора на фольклорные и мифологические источники, постоянство метафор, ориентация на последовательное воплощение наиболее стойких сюжетных схем, синтез естественного и сверхъестественного, обращение не к рациональному, а эмоциональному через идентификацию (воображаемое перевоплощение в активно действующих персонажей, слияние с атмосферой, аурой произведения), "волшебная сила" героев, стандартизация (тиражирование, унификация, адаптация) идей, ситуаций, характеров и т.д., мозаичность, серийность, компенсация (иллюзия осуществления заветных, но не сбывшихся желаний), счастливый финал, использование такой ритмической организации фильмов, телепередач, клипов, где на чувство зрителей вместе с содержанием кадров воздействует порядок их смены; интуитивное угадывание подсознательных интересов публики и т.д.
В качестве примера анализа одного из характерных медиатекстов, опирающихся на фольклорный/мифологический источник, рассмотрим повесть А.Беляева "Человек-амфибия" (1927) и ее экранизацию 1961 года (сценаристы А.Гольбурт, А.Ксенофонтов, А.Каплер, режиссеры Г.Казанский, В.Чеботарев).
Смоделируем в табличном/структурном виде (на основе исследований В.Я.Проппа, Н.М.Зоркой, М.И.Туровской и др.) мифологические, сказочные стереотипы медиатекста (сюжетные схемы, типичные ситуации, персонажи и т.д.) - повести "Человек-амфибия" и ее экранизации (см. таб.5).
Табл.5. Выявление фольклорных/мифологических стереотипов медиатекстов
Ключевые события (Пропп, 1998,
с.24-49) медиатекстов, имеющих фольклорную/сказочную / мифологическую основу Присутствие (+) или отсутствие (-)
данного события в повести "Человек-амфибия" и ее экранизации
Положительный персонаж покидает свой дом (отлучка) + (Человек-амфибия Ихтиандр покидает тепличные условия виллы своего отца – профессора Сальватора)
К положительному персонажу обращаются с запретом (запрет) + (Отец запрещает сыну, живущему только на охраняемой вилле и в океане, общаться с обычными земными людьми).
Положительный персонаж нарушает запрет (нарушение) + (Ихтиандр нарушает запрет отца, спасает и влюбляется в юную красавицу Гуттиэре)
Отрицательный персонаж пытается произвести разведку (выведывание) и получает необходимые ему сведения о положительном персонаже (выдача). + (негодяй Зурита выведывает, где обитает таинственный "морской дьявол", чтобы поймать его в сети).
Отрицательный персонаж пытается обмануть положительного персонажа, чтобы овладеть ею или ее имуществом (обман/подвох). + (хитрый Зурита обманывает наивного Ихтиандра, сначала коварно поймав его в сети, а потом - обещая опустить на волю в обмен на жемчуг, который тот должен был доставать со дна океана)
Положительный персонаж поддается обману и тем невольно помогает врагу (пособничество). + (Ихтиандр поддается обману: "все, что говорил Зурита, казалось Ихтиандру убедительным и правдоподобным")
Отрицательный персонаж наносит одному из членов семьи положительного персонажа вред или ущерб (вред), либо одному из членов семьи чего-то недостает (недостача) + (Зурита заставляет Гуттиэре стать его женой)
Беда или недостача сообщается, к положительному обращаются с
просьбой или приказанием, отсылают или отпускают его (соединительный момент), он начинает действовать/противодействовать + (Гуттиэре сообщает Ихтиандру о коварстве Зуриты: "юноша уже вышел из воды, когда услышал заглушенный голос Гуттиэре: "Зурита лжет! Спасайся, Ихтиандр!"). Ихиандр пытается
противодействовать Зурите.
Положительный персонаж испытывается,
выспрашивается, подвергается нападению и пр., чем подготовляется получение им волшебного средства или помощника (функция дарителя). + (Ихтиандр заключают в тюремную камеру – в бочку с протухшей водой, но с помощью профессора Сальватора и сочувствующего ему тюремщика готовится побег)
Начальная беда или недостача ликвидируется (ликвидация беды или недостачи). + (благодаря помощнику Ихтиандр совершает побег и уплывает в глубины океана, передав прощальный привет Гуттиэре)
Отрицательный персонаж наказывается/уничтожается (наказание). + (Гуттиэре разрывает все отношения с Зуритой)
Положительный персонаж вступает в брак и воцаряется или получает в подарок любовь и богатство (свадьба). - (брак обреченного на жизнь в океане Ихтиандра и земной красавицы Гуттиэре невозможен. Однако воображаемый вариант гармонии можно обнаружить в сновидениях Ихтиандра, показанных в экранизации "Человека-амфибии", когда Ихтиандр и Гуттиэре, взявшись за руки, свободно плывут в подводном царстве)
Опираясь на то, что данные медиатексты имеют отчетливую фольклорно-мифологическую основу, попробуем выявить в "Человеке-амфибии" семь кругов действий персонажей по классификации В.Я.Проппа (Пропп, 1998, с.60-61):
1) круг действий антагониста/вредителя (вредительство, бой или иные формы борьбы с героем, преследование) - коварные действия алчного П.Зурита.
2) круг действий дарителя/снабдителя – действия профессора Сальватора;
3) круг действий помощника (пространственное перемещение героя, ликвидация беды или недостачи, спасение от преследования, разрешение трудных задач, трансфигурация героя) – действия второстепенных персонажей, помогающих профессору Сальватору и Ихтиандру;
4) круг действий искомого персонажа (обличение, узнавание) – действия Гуттиэре, которую пытается разыскать Ихтиандр;
5) круг действий отправителя (отсылка героя): в "Человеке-амфибии" Ихтиандр переносит себя в земной мир по собственной воле, но зато отправляется на поиски жемчуга по желанию А.Зурита;
6) круг действий героя (отправка в поиски, реакция на требования дарителя, свадьба): Ихтиандр отправляется на поиски сначала Гуттиэре, потом – на поиски жемчуга, но, увы, ему так и не суждено дойти до финальной свадьбы…
7) круг действий ложного героя (отправка в поиски, реакция на требования дарителя - всегда отрицательная - и, в качестве специфической функции - обманные притязания): круг действия Зурита, который обманом отправляет на поиски жемчуга Ихитиандра, обманом пытается завладеть Гуттиэре (выдает себя за ее спасителя) и т.д.
В итоге такого рода анализа можно прийти к выводу, что авторы используют практически весь арсенал массового успеха, включающего фольклорные, сказочные мотивы, опору на функции компенсации, рекреации, эстетический компонент, проявляющийся в профессионализме режиссуры, операторской работы, в филигранной отделке трюков, мелодичности музыки, мастерстве актеров, хорошо ощущающих жанр и т.п. факторы, усиливающие зрелищность и эмоциональную притягательность произведения.
Как повести, так и ее экранизации присуща композиционной четкости медиатекста. При этом авторы учитывают законы "эмоционального маятника" (последовательного чередования эпизодов, вызывающих у аудитории положительные и отрицательные эмоции).
Таким образом, можно четко определить, что авторы/агентство сумели использовать особенности "первичной" (со средой действия медиатекста) и "вторичной" (с персонажами медиатекста) идентификации.
Конечно, в какой-то степени сюжет "Человека-амфибии" несет отпечаток "холодной войны", конфронтации с "буржуазным миром чистогана", его "фальшивыми ценностями" (особенно это касается образа жестокого красавчика Зуриты). Однако в целом – это, конечно, экзотический фольклорно-сказочный сюжет, замешанный на яркой мелодраматической истории.
Александр Федоров
Фильмография
"Человек-амфибия". Ленфильм, 1961. Сценаристы: А.Гольбурт, А.Ксенофонтов, А.Каплер. Режиссеры: Г.Казанский, В.Чеботарев. Оператор: Э.Розовский. Монтажер: Л.Образумова. Композитор: А.Петров. Художник: В.Улитко, Т. Васильковская. Звук: Л. Вальтер. Актеры: В.Коренев, А.Вертинская, М.Козаков, Н.Симонов, В.Давыдов и др.
Призы. Международный фестиваль научно-фантастических фильмов в Триесте (1963) - Серебряный приз. Конкурс журнала "Сов.экран" (1962): читатели / зрители назвали фильм среди 5 лучших фильмов года, в пятерку лучших актеров года вошли А.Вертинская и В.Коренев.
Литература
Eco, U. (1960). Narrative Structure in Fleming. In: Buono, E., Eco, U. (Eds.). The Bond Affair. London: Macdonald, p.52.
Silverblatt, A. (2001). Media Literacy. Westport, Connecticut – London: Praeger, 449 p.
Горелов Д. Первый ряд-61: "Человек-амфибия". 2001.
http://www.ozon.ru/context/detail/id/200781/
Зоркая Н.М. Уникальное и тиражированное. Средства массовой коммуникации и репродуцированное искусство. М.: Искусство, 1981. 167 с.
Зоркая Н.М. Фольклор. Лубок. Экран. М., 1994.
Нечай О.Ф. Кинообразование в контексте художественной литературы // Специалист. № 5. 1993. С.11-13.
Пропп В.Я. Фольклор и действительность. М.: Искусство, 1976. С.51-63.
Пропп, В.Я. Морфология волшебной сказки. Исторические корни волшебной сказки. М.: Лабиринт, 1998. 512 с.
Ревич В.Ю. Легенда о Беляеве. М.: Ин-т востоковедения РАН, 1998. С. 117-140.
http://www.fandom.ru/about_fan/revich_20_06.htm
Туровская М.И. Почему зритель ходит в кино // Жанры кино. М.: Искусство, 1979. 319 с.
Федоров А.В. Медиаобразование: история, теория и методика. Ростов: Изд-во ЦВВР, 2001. 708 с.
Федоров А.В. Развитие медиакомпетентности и критического мышления студентов педагогического вуза. М., 2007. 616 c.
Федоров А.В. Медиаобразование: творческие задания для студентов и школьников//Инновации в образовании. 2006. N 4. С.175-228.
Харитонов Е. В. "Человек-амфибия" и те, кто после…//Харитонов Е.В., Щербак-Жуков А.В. На экране - Чудо: Отечественная кинофантастика и киносказка (1909-2002): Материалы к популярной энциклопедии. М.: НИИ киноискусства и др., 2003. 320 с.
http://www.fandom.ru/about_fan/kino/_st11.htm
Ямпольский М.В. Полемические заметки об эстетике массового фильма//Стенограмма заседания "круглого стола" киноведов и кинокритиков, 12-13 октября 1987. М.: Союз кинематографистов,1987. С.31-44.
Версия для печати
