В каком возрасте вы чувствовали себя наиболее органично?

Конечно, после школы, учась в институте, до первого художественного фильма Эффект Ромашкина, где-то с 24 до 32 лет. Этот фильм, слава Богу, никто не видел, а до него я ходил в гениях. Считал себя высокоталантливым, пока не обрубился на первой же картине. Этот провал на меня очень сильно подействовал. Не утихомирил, а "замудрил". Фильм, к счастью, закрыли, и мне это помогло. Я считал, что фильм плохой, а закрыли его как вредный. Меня это очень устраивало, потому что никто, кроме нескольких людей на студии, не видел картину. Боксер, пока в нокауте не окажется первый раз, считает, что может все. Это становится для него уроком, он уже будет драться по-другому. Я имею в виду хорошего боксера.

Какие еще события вашей жизни стали уроком?

С 1977 по 1981 я не снимал. И уже на исходе пятилетия думал: "Да ладно, а что другие? Тоже мне". Родилось какое-то нехорошее чувство. И я придумал идею Полетов во сне и наяву, где герой считает, что все виноваты вокруг, кроме него. Хотя сам понимает, что наполовину виноват сам, потому что не реализуется. Сняв фильм я в себе эту проблему истребил.


Кто из молодых режиссеров Вам интересен?

Сейчас в Москве есть Сигарев, фильм Волчок. Я не могу сказать, что выдерживаю просмотр всей картины, но интересно. Не знаю, сколько лет Вырыпаеву, Мизгиреву. В Украине для меня молодые режиссеры - это Маслобойщиков, которому уже пятьдесят, Андрейченко Наташа, которой уже, наверное сорок пять, Санин Лесь, которому за сорок, понимаете? А вот молодых, о которых я бы уверенно что-то сказал, я не знаю.


Почему не выдерживаете "Волчок"?

Его нельзя выдержать, потому что авторы не дают продыха в конце. В наше время в кинематографе это называли "дать улыбку Кабирии". Как в Ночах Кабирии у Феллини все тяжело, но в конце героиню обгоняет велосипедист, и она вынуждена ему улыбаться, потому что он так хорошо на нее смотрит... Вроде, ложная надежда, но это не важно.


А фильм Сергея Лозницы "Счастье мое" вы смотрели?

Нет, но верю, что режиссер талантливый. Слишком хорошие отзывы я слышал от надежных людей.


А к Балабанову как относитесь?

Балабанов, наверное, самый талантливый из всех. Но Груз 200 досмотреть не смог.


Вам кажется, российским фильмам не хватает счастливого конца?

Россия снимает по большому счету чернуху. Мне кажется, что в конце просто необходимо добавить какую-то светлую дорожку. Да, конечно, жизнь тяжелая. Но можно же условно показать - травка из асфальта пробилась, что-то такое, не как американцы - "hаppy-end", но что-то вроде.


В какой период вам было легче снимать, интереснее, свободнее?

Мне стало легче снимать, начиная с 1981 года, с момента съемок фильма Полеты во сне и наяву. А после Полетов стало еще легче - никто ничем не мешал, не мог ничего запретить. Свои лучшие фильмы я снял до 1987 года.


Это связано с возрастом или с перестройкой?

До этого времени я игрался, а не работал. Для меня было очень важно баловство на площадке - это была "произвольная программа". А после 1987 года пошла настоящая работа. Это связано не с возрастом, а, видимо, с перестройкой. Потому что пришла свобода, а, как оказалось, мы не знаем, что с ней делать.


Вы тоже не знали?

Ну да, мы же выросли в клетках. И пытались ломать прутья этих клеток, но не более. А, когда пришла свобода, крылышки оказались коротковаты. Возвращаешься туда же, потому что дальний полет почти невозможен.


С кем из актеров было трудно, а с кем легко работать на съемочной площадке?

Бывали и трудности. Но не в том смысле, что было тяжело, просто, например, я не мог переубедить Леву Дурова, играющего столяра в Каштанке, что надо с собакой быть пожестче. Я хотел, чтобы была разница, и зритель думал в конце: ну что же она покинула такое замечательное общество, как у клоуна, где ее любили и холили, и вернулась к человеку, который ее избивает? Лева считал, что это неправильно. Я, к сожалению, согласился, поэтому этот фильм смотрю теперь с десятой минуты.


Только один случай?

В Ночь светла Володя Гостюхин несколько увлекся, я не проконтролировал, и, по-моему, он играет хорошо, но мне надо было по-другому. Все, что я говорю, не умаляет их, как артистов - они большие артисты. Но как-то в этих двух случаях пошло не по-моему.


А как работалось с Янковским?

Со всеми остальными - легко, своя вода.