В следующем фильме цикла – Кентерберийские рассказы Пазолини вновь появился в качестве связующего звена, самого патриарха английской литературы Джеффри Чосера, автора книги, в одном из эпизодов листающего Декамерон своего современника из Италии. (Тут нет особой исторической натяжки. Чосер не раз бывал в Италии, познакомился с Петраркой, и тот читал ему одну из новелл Боккаччо в собственном переводе на общеупотребительную латынь. Это новелла о Гризельде потом вошла в Кентерберийские рассказы). В фильме Чосер предстает зрителям смешным подкаблучником, который оттягивается в своем разудалом воображении, где монахи и монашки, отцы семейств и замужние дамы, а также юные девы и студенты предаются любовным утехам, в том числе групповым. Тут пожилой супруг умирает, истощившись в сексуальном марафоне, но и на последнем дыхании подает знак "Хочу еще!". Старик женится на молодой девушке, но вскоре слепнет, а у женушки тут же появляется молодой любовник. Кардинал подсылает своего человечка, чтобы шпионить за прелюбодеями и шантажировать бедолаг; кто побогаче – откупается, а бедный идет на костер. Повару снится, как вокруг него танцуют и резвятся обнаженные девицы. Двое оголодавших на монастырских хлебах послушников, нанимаясь к мельнику таскать мешки, чтобы малость подкормиться, ночью, под храп хозяина заваливаются в постель – один к его жене, другой – к дочке. Все, что идет от тела, не грешно и не зазорно: секс с кнутом – не страшно, если это доставляет удовольствие обоим партнерам, а помочиться в трактире с галереи на народ – просто веселое невинное озорство: "Я посланник господа, и это – лучшее вино, вы ничего лучшего не пили!". Между прочим, обливание мочой имело в те времена совсем не то унижающее значение, что теперь. У французов бытовало присловье "Если бы бог здесь помочился", что подразумевало особенную благословенность; моча и испражнения непосредственно связывались с оплодотворяющей силой, обновлением, благополучием. Соответственно, в этом эпизоде нет вульгарности, грубости, непристойности – дело житейское. Соответственно и смерть в момент совокупления – всего лишь превращение ее в смешное страшилище, приручение ее. Как писал Михаил Бахтин, "Гротеск, связанный с народной культурой, приближает мир к человеку и отелеснивает его, ородняет его через тело и телесную жизнь". Это потом образы материально-телесной жизни – еда, питье, испражнения, совокупление утрачивают свое естественно-природное значение, и их начнут стыдливо избегать…
Как и в Декамероне, у Чосера есть и нравоучительные истории-притчи, живописующие то, что противоречит естественному порядку вещей. Например, сказ про трех братьев, которым посчастливилось обрести клад. Всех троих сгубила непомерная жадность к золоту: только что поклявшись во взаимной верности, они втихаря задумали избавиться друг от друга, чтобы получить все, а в итоге все трое нашли свою смерть.

Пестрый ренессансный мир англичан разных возрастов и сословий, очень похожих на неаполитанцев; яркая зелень лужаек Кентербери и Кембриджа, а также другие типично английские пейзажи; английские и ирландские народные мелодии, аранжированные Эннио Морриконе – все это настоящее празднество народного духа и торжество плоти нашло достойный отклик. На XXII Западноберлинском кинофестивале Кентерберийские рассказы удостоились уже главного приза - "Золотого медведя". Феллини был побежден вторично.

В заключительном фильме "трилогии жизни" - Цветок тысячи и одной ночи, над которым Пазолини работал дольше обыкновенного, почти два года, сам он уже не снимался. Кроме его постоянных любимцев Нинетто Даволи, Франко Читти и других итальянцев, он снимал аборигенов Ближнего Востока, Северной Африки и Непала, откровенно любуясь прекрасными совершенными телами и экзотическими лицами. Приключения одетых в живописное тряпье или драгоценные одеяния героев фильма по мотивам арабских сказок разворачиваются в феерической декорации средневековых руин, песчаной пустыни, караван-сараев и роскошных дворцов, под псевдо-восточную или европейскую музыку Эннио Морриконе.

Как и в первых двух фильмах, это красочная мозаика разных, не связанных между собой историй, но лейтмотивом проходит "детективная" линия поисков юношей Нур-ад-Дином (Франко Мерли) его похищенной возлюбленной, черной невольницы Зумур-руд (Инес Пеллегрини), которая сама выбрала его на базаре в качестве своего хозяина.