Иван Кислый
Неполным будет утверждение, что в Аире Вайда виртуозно соединил литературную основу с документалистикой. Нет, более того: он поставил под вопрос сосуществование жизни и кинематографа. Вайда спрашивает: перестает ли жизнь, заснятая на пленку, быть жизнью? И дает вполне однозначный ответ.
Читать далее
|
|
|
|
|
9 сентября 2009
Алексей Гуськов
 Неладно что-то в датском королевстве, если лучшим конкурсным фильмом из числа увиденных за последние двое суток оказывается Выживание мертвецов. Этот фильм - третий в современном зомби-цикле Джорджа Ромеро, который сам восстал из мертвых в 2005 году с фильмом Земля мёртвых.
В Выживании мертвых Ромеро скрещивает фирменный зомби-хоррор с вестерном, чем обнаруживает духовную близость этих жанров. Они оба концентрируются на чести, дружбе, отваге, приправленных острым запахом смерти, чем кристаллизуют человеческую (в основном, конечно, мужскую) сущность на фоне самых животных обстоятельств. Высокоградусный коктейль смягчает довольно неожиданный для Ромеро, но вполне применимый к вестерну пасторальный акцент. В картине много сцен идиллической природы, быстро завершающихся обязательным появлением зомби, а скачущая по лесам и долам лошадь под управлением мертвой дочери одного из героев смотрится почти элегически.
Фанаты Ромеро точно останутся довольны: на месте и разрывание пополам неповоротливых жадных людишек с последующим поеданием вываливающихся органов, и коллекция свежих способов повторного умерщвления однажды умерших, а мир зомби, как водится, лишь сатирически искаженное отражение мира человеческого со всеми его гнусными недостатками. Оборотной стороной наметившейся ромеровской стабильности оказываются привычная схематичность характеров, которая граничит с полной их неправдоподобностью, и сюжет, который по степени продуманности и обязательности для фона экранных битв больше похож на историю, написанную для очередного уровня компьютерной игры. Хотя, какой жизненности можно желать от фильма про мертвецов?  Чавкающее насилие Выживания мертвецов по уровню бессмысленной жестокости даже рядом не стоит с израильским фильмом Ливан, который также участвует в борьбе за Золотого Льва Сан Марко. Как можно справедливо заключить уже из названия ленты, фильм рассказывает о войне Израиля с Ливаном. Это уже третий случай выхода на международный уровень израильского фильма, который оказывается для его создателя способом избавления от синдрома посттравматического стресса, вызванного войной. До Ливана были Бофор и Вальс с Баширом, и участник Мостры-2009 - слабейший из списка.
Всё действие фильма происходит в грязном, истекающем маслом и чадящим вовнутрь танке, мир виден (как экипажу, так и зрителю) только через прицел пушки. Снаружи почти без остановки происходит мясорубка, через прицел видно только гибнущих мирных жителей, оторванные человеческие конечности (опять!) и смутные очертания полуразваленного ливанского города в зеленом свете системы ночного видения. А внутри танка - филиал калифорнийской Санта-Барбары. Стрелок плачет и не может стрелять, механик не понимает приборы собственного танка, все поголовно пререкаются с командиром, который находится в хроническом ступоре и нерешительностью напоминает сонную домохозяйку. Фильм экранизирует такой букет проблем с подготовкой, субординацией и смелостью на всех уровнях, что остаётся загадкой, как же Израилю удалось стремительно выиграть все до единой войны с арабами.Самый близкий аналог ленты во всех отношениях - незабвенный телефильм Александра Невзорова Чистилище, в котором тоже все происходит в танке, окружающая реальность брутальнее некуда, а персонажи были бы комическими, если б обстоятельства не были такими печальными. Ливан - это бледный ремейк Чистилища, в котором мат не досказан, кровь не дохлестана, а тупь не дотуплена. Грустнее всего, что прообразом стрелка танка, прекращающего реветь только ради того, чтобы рассказать сослуживцам, как в день смерти своего отца он (заметьте, плача) кончил в живот своей учительнице, стал сам Шмулик Маоз, написавший сценарий Ливана и поставивший его на основе собственного военного и жизненного опыта.
При всех своих многочисленных недостатках Ливан насыщен событиями и не заставляет скучать, а вот очередной итальянский опус, представленный в составе многострадальной конкурсной программы, оказался просто несмотрибелен. Но лично я остался благодарен режиссеру Микеле Плачидо за неудачную попытку тряхнуть стариной, выродившуюся в блаженную залепуху о счастье участия в студенческих волнениях времен расцвета итальянского коммунизма. Бегство с Великой мечты позволило посмотреть фильм, который из всех отсмотренных на текущем Венецианском кинофестивале показался мне лучшим.
Речь идет о китайском Судье Лю Цзе, показанном в программе "Горизонты". Тут стоит сделать маленькое националистическое отвлечение. Среди аккредитованных на фестивале журналистов однозначно превалируют итальянцы. А второе место по численности (и безоговорочное первое по организованности) занимают китайцы. В какой-то момент я понял, что вижу их только в пресс-центре, где они единственные горазды целиком оккупировать вполне себе общественные столы. А на показах их не было видно совсем. Теперь я знаю, где они все прячутся - на премьерах китайских фильмов!
Судья - картина, почти полностью состоящая из скупых, неярких статичных кадров, с почти незаметными режиссурой и монтажом, но очень живая благодаря искусному сценарию и аутентичной игре актеров. Вынесенный в заглавие председатель суда на самом деле не главный герой этого фильма, он лишь равноправный участник питательной смеси, в которой кроме него содержатся перемены в уголовном кодексе Китая, осужденный на смерть угонщик автомобилей и его почка, которая очень нужна последнему из основных ингридентов шейка - крупному бизнесмену, давно и безуспешно ожидающему подходящего донора.Более подробно обрисовать сюжет сложно, потому что каждые пятнадцать минут кто-то из героев что-то переоценивает в своей жизни и делает трудное решение, из-за которого калейдоскоп взаимосвязанных судеб пересыпается в новый узор. И даже несмотря на то, что шансы этого фильма попасть в российский прокат ещё меньше, чем у сравнимых по изобразительной лаконичности фильмов Цзя Чжанке, совсем не хочется перебивать удовольствие от возможного просмотра, раскрывая особенности поворотов истории. Хочется лишь сказать, что переживания героев ощущаются почти физически, их далекие проблемы вызывают абсолютное понимание, а сопереживание возникает действительно искреннее.
Не все то золото, что блестит, и Судья - лишь очередное тому подтверждение. Лю Цзе, три года назад победивший в той же секции фестиваля, сегодня демонстрировался почти в пустом зале, что явственно свидетельствует о фактическом уровне внимания к "Горизонтам". С феноменальными двадцатью пятью фильмами в основной конкурсной программе отвлекаться на что-то другое объективно сложно, но ваш покорный слуга до конца фестиваля будет стараться искать не гламур и шумиху, а настоящее кино. А о результатах поиска вам всегда расскажут страницы "Синематеки"!
|
|
|
Версия для печати
