Антон Сазонов
Профессиональный фигурист Андрей Грязев ворвался в мир кино одним прыжком. Антону Сазонову стихийно талантливый режиссер рассказал о том, какое место в его жизни занимают фигурное катание и кино, как он находит героев для своих фильмов и что собирается делать дальше.
Читать далее
|
|
|
|
|
31 августа 2009
Владислав Шувалов
401
В 80-е годы успешность Лео пошла на спад. К сорока годам, образы Лео стали классическими. Прошлое было феерично, будущее туманно. Амплуа француза-интеллектуала, зачищенное под имидж "вечного студента", вытаскивающего из-за пазухи, без внешних усилий и душевного колебания, перлы на тему войны и мира, этики и политики, мужского и женского, требовал корректировки с учетом возраста протагониста и специфики новой ситуации. Парадокс актеров, адекватных эпохе и обласканных им заключается в неминуемом провале: несмотря на то, что со временем модные актеры укрепляют профессиональные навыки и приращивают жизненную опытность, их конец неотвратим. С приходом новых времен имидж тускнеет, становится немодным, а затем и смешным.
Каждый, кто впоследствии вознамерится снимать стареющего Лео, неминуемо будет озвучивать трагедию персонажа Дуанеля, пережившего Трюффо, своего прототипа и демиурга, и тем самым уводить фильм от авторского замысла в плоскость самообразующихся воспоминаний. С другой стороны, тем, кто заинтересован историческими параллелями и контекстуальными намеками, обойти Лео, как живого не только современника событий, но и персонажа, невозможно. Это понимают лучше за рубежом. Итальянец Бертолуччи в отповеди 60-м не замедлит привлечь пожилого Лео (Мечтатели), тайванец Цай Минлян, периодически снимая фильмы про Францию, как про свою вторую родину, использует Лео в качестве ее символа (А у вас который час?, Лицо). Однако талантливее всех подошел к возможностям Лео финн Каурисмяки (Я нанял убийцу). По существу, автор был следующим (после Годара, Трюффо и Эсташа), кто использовал Жан-Пьера Лео строго по назначению - как "медиума". В криминальной трагикомедии немолодой француз, вырванный с корнем из родной почвы, был заслан в рабочие кварталы Лондона, став тем жалким иностранцем, который олицетворял самого Каурисмяки, в период кризиса финской киноиндустрии вынужденного добывать хлеб на чужбине. Здесь открывается нереализованный Лео дар комедийного актера, грустного клоуна, чья мертвенно неподвижная маска соответствовала градусу приторможенного балтийского юмора. Не каждый актер может молчать в фильме Каурисмяки - Лео справился с ролью, отдававшей благородством позы великого немого, и заставил говорить о себе как актере нереализованных возможностей. Когда полюбовница отчаявшегося меланхолика предлагает тому бежать за границу ("скажем, во Францию?"), персонаж непреклонен в решении, что это последнее место, куда он вернется ("Я там чужой"). Действительно, во Франции цинично эксплуатировали своих шестидесятников.
Одна из его последних картин на родине называлась Порнограф, сделанная на стыке фантазий арт-эротоманов Катрин Брейя и Жан-Клода Бриссо. Герой Лео, молодящийся старик, осуществляющий постановку порнофильма, строит из себя творца, имитирует умственный труд и выглядит до невозможного жалко. Держать ответ за беспутную жизнь ему приходится перед собственным сыном, не выдержавшим позора отца и покинувшим дом еще в отрочестве. Программным моментом является встреча знаменосцев двух поколений (в роли сына талантливый Жереми Ренье, лицо лент братьев Дарденн). Жан-Пьер Лео вновь привлекает мотив скандальности, но если в прошлом это были шедшие от сердца милые глупости, которые искупались молодостью и чистыми намерениями, то сегодня основой конфликта служит порно.
Лео оказался заложником своего разрушительного имиджа, джинном из бутылки, в котором закупорен дух бурных 60-х. Где бы Лео ни играл, в любом ансамбле его эпизод насыщен явными отсылками и психологическими реверансами. Сегодня Лео по большей части свадебный генерал, почетный гость, которому не надо перевоплощаться и на старости лет придумывать колесо. Но не ровен час и снова появится режиссер, который распознает в Лео не живого экспоната музея "новой волны", но актера, способного без размашки, не нанося удара, донести нечто важное, что под силу лишь медиуму.
4 страницы
 1 2 3 4
|
|
|
|
Версия для печати
