Иван Денисов
Обычно супергероев мы ассоциируем с комиксами, их экранизациями или стилизациями под эти экранизации. Но супергерои попали под каток леволиберального конформизма.
Читать далее
|
|
|
|
|
6 марта 2009
Владислав Шувалов
 Ввиду знания специфики фестивальной аудитории ставку организаторов Латинофиесты на короткометражную секцию можно считать оправданной. Подавляющее большинство посетителей подобных мероприятий составляют молодые люди – а городское юношество, как известно, тяготеет к восприятию коротких сообщений (тут можно сослаться на неизменный успех в Москве анимационных программ или энергичных опусов из цикла "Futureshorts"). Кроме того, получить знатные полнометражные фильмы в Россию значительно сложнее, чем короткометражные. Вне зависимости от фестивального признания фильмы нестандартного метража могут бесконечно долго прозябать на обочине прокатных трасс, довольствуясь разовыми показами.
Три короткометражные программы II фестиваля латиноамериканского кино включали картины разного уровня – от профанских и случайных до перспективных и именитых. Здесь обнаруживается еще одно достоинство омнибусов – в течение полуторачасового сеанса зрители почти наверняка будут спровоцированы на эмоциональный отклик. Короткометражные ленты быстро забываются, и поэтому их задача - зацепить, сгенерировать быструю эмоцию – важна вдвойне.
Существенным подспорьем служат фестивальные ярлыки, самым авторитетным из которых является факт участия фильма в программах Каннского кинофестиваля.
Будучи особенным местом, Каннский МКФ охватывает огромный горизонт продукции, балансируя между политической этикой и эстетским радикализмом. И даже, если поначалу непонятно, как тот или иной фильм сможет интегрироваться в каннский ряд, постфактум удивляешься своему прежнему (нечеткому) пониманию ситуации, ведь картина, обретшая призы, оказывается стопроцентно "каннской". Таковы и следующие фильмы Латинофиесты.
Глядя на дождь (Мексика, 2006, 14 мин., "Золотая пальмовая ветвь" за лучший короткометражный фильм 2007 г). В глухой мексиканской провинции живут и дружат двое подростков. Хонас влюблен в Софию, но, будучи скромным и тихим парнем, он откровенно робеет перед активной и целеустремленной девушкой. Элиса Миллер, режиссер фильма, акцентирует финал их отношений, который является своего рода моментом истины. София отдается юноше (точнее сказать, сама соблазняет его), признаваясь по ходу, что собирается покинуть деревню и отправиться за лучшей долей в большой город. Вывод простой: если он хочет, то может присоединиться, если нет – то значит, он трус и слюнтяй. София нужна юноше больше, чем он ей. Парень переживает драму и делает попытку последовать за своей пассией, но в последний момент остается на родине. Иной зритель посетует на несчастливый финал и разбитую любовь, но мне это видится иначе. Давление со стороны девушки вряд ли способно укрепить связь и перевести первую влюбленность в регистр более ответственных отношений. Интересно другое, что герои были изначально разными людьми. Семья девушки несчастна: София уходит, чтобы не повторить судьбу матери. А у мальчика с его матерью вполне доверительные отношения, он не чувствует необходимости уезжать из родных мест. Зачем покидать уютный дом, когда на улице дождь? Что касается первой любви, то, может быть, она и должна быть разорвана на взлете романтики, нежели постепенно сойдет к циничному сожительству, обременительному для обоих любовников.Любовь зла – это тема как нельзя лучше выражается темпераментным южноамериканским характером. Аргентинский режиссер Гонсало Тобаль предложил в своем дебюте вариацию скандальной набоковской темы. Похоже, теперь все довольны ( Аргентина, 2007, 24 мин., премия Cinefondation на МКФ в Канне) по жанру представляет собой лирический роуд-муви. Проселочными дорогами едет машина, за рулем которой мужчина 43-х лет, а в кабине - девочка-подросток. Очевидно, что они отправлялись в путь без подготовки: у них нет денег и планов на поездку, машина барахлит. Путешественники останавливаются на постой в попутной деревушке, выдавая себя за семью – отца и дочь. В это время по телевизору показывают родителей девочки, объявляющих национальный розыск дочери – школьницы, сбежавшей со своим преподавателем.
Феномен Лолиты – это всегда трагедия мужчины, который не нашел во всем мире пристанища лучшего, чем общество девочки как несозревшей женщины. Когда героя усаживают в полицейскую машину, кажется, что он – первый, кто рад этому аресту; неустойчивой, мучительной и неправильной связи положен конец. Герой откидывается на спинку заднего кресла и мирно засыпает. Теперь точно все довольны.
Тему интимного кризиса и самоощущения взрослого человека продолжает фильм Мари Бенито Желание (Мексика, 2008, 14 мин., номинация на "Золотую пальмовую ветвь" за лучший короткометражный фильм 2008г.). От пятидесятилетней Аны, хлопнув дверью, уходит муж; женщина на старости лет остается одна. Автор следует курсом Катрин Брейя, представительницы женского авторского экстремизма во французском кино. Главная героиня мучается несколько месяцев, а затем дает волю своим подавленным инстинктам. Все происходит по шаблону – женщина покупает сексапильное белье, обновляет гардероб, впервые в жизни захаживает в секс-шоп, раскрепощается, и в итоге, ярко принарядившись, цепляет в ночном клубе первого понравившегося мужика, племенного самца. Желание удовлетворено, начало положено. В конце фильма муж приползет на коленях, а женщина будет счастлива и без него. Можно простить примитивную фабулу и феминистскую мораль – большинству одиноких женщин нечем потешить себя, что гарантирует создателям еще не одну спекуляцию на тему счастливой женской независимости.Однако самым выдающимся фильмом каннского ряда стала картина, освобожденная от социальных, возрастных, гендерных и прочих инсинуаций. Субъективная экспериментальная лента, оказывающаяся торжеством чистого киноязыка, поставлена дебютантом Пабло Ламаром. Я слышу твой крик (Аргентина-Парагвай, 2008, 12 мин., участие в программе "Неделя критики" Каннского МКФ 2008г.) сделана при типичной аргентинской статичности, но с редкой выдумкой. Фильм снят в манере "силуэтной анимации", своеобразного театра теней, когда элементы мизансцены размещают на линии слегка подсвечиваемого горизонта. В итоге зритель видит четкие очертания силуэтов (декораций и героев), но не видит лиц. Сама сцена снята одним статичным планом, на экране выделяются три элемента: холм, на холме стоит мужчина, спиной к залу, по правую руку от него находится хилая деревенская постройка, типа шалаша. Молодой кинематографист, выпускник киноуниверситета Буэнос-Айреса предложил элементарную картину – "историю одной церемонии" (намеренно умолчим о ее содержании), которая решена просто и гениально (и, надо заметить, только средствами света и тени). Но, несмотря на куцые приемы, ты вдруг ощущаешь, что перед тобой открывается полноцветное богатое кино. Ты ждешь приближающийся восход солнца, слышишь шелест ветвей и крик домашних уток, чувствуешь состояние человека, поднявшегося в предрассветную рань. И хотя фильм практически немой (за исключением включенной в фильм песни), действительно, можно констатировать – я слышу твой крик. Фильм обладает мистической сущностью, что ободряет в отношении перспективы как молодого кино вообще, так и латиноамериканского в частности. Неважно, к какому источнику припасть, если он цветет поэзией.
|
|
|
Версия для печати
