Иван Денисов
Обычно супергероев мы ассоциируем с комиксами, их экранизациями или стилизациями под эти экранизации. Но супергерои попали под каток леволиберального конформизма.
Читать далее
|
|
|
|
|
1 марта 2009
Владислав Шувалов
 Кинозрители давно ожидают расцвета латиноамериканского кино, чья взрывная волна смогла бы достигнуть европейского континента. Пересекающие Атлантику фестивальные образцы (Арестантская Пабло Траперо, Канн-2008, Элитный отряд Жозе Падилья, Берлин-2008), как правило, не выходят за рамки социокультурного экскурса. Но отдельные представители Карлос Рейгадас (Мексика), Лукресия Мартель (Аргентина) теплят надежду на возможность значительных авторских высказываний уже в ближайшее время. Поиск перспективных имен предлагает II фестиваль латиноамериканского кино Latinofiesta, в программе которого можно встретить имена, неизвестные не только у нас в стране, но и вообще доселе не имевшие выхода за пределы южноамериканских площадок. Таким занятным образцом экспериментального кинематографа является дигитальное эссе чилийского режиссера Мигеля Анхеля Видаурре Темный/освещенный /2008/. Фильм имеет мало шансов на распространение, поскольку поклонников ассоциативного экстремизма и свободных интерпретаций по определению не так много. Но для зрителя, который не терпит нарративного прессинга и всем прочим удовольствиям предпочитает самолично творить смысл, связывая эпизоды в любой последовательности, фильм Видаурре - находка.
В тумане авторского маньеризма сюжет можно прочитать по-всякому. Вначале мы видим режиссера, который реализует свои фрустрации о жене через съемки фильма о некоем художнике, у которого умерла жена. Траур вверг безутешного мужа во мрак скорбного мироощущения. Чередующиеся планы с солнечным и искусственным освещением то и дело отсылают к названию фильма. За кадром звучит мысль, что, потеряв надежду, а именно, познав существо тьмы, можно возродиться и выйти на свет. "Темное" и "освещенное" зависят друг от друга - и с бытовой точки зрения, и как явления кинодискурса. Сияние прямоугольника экрана, выхваченного лучом проектора на темной стене, рождает новую реальность - ту, которую видит зритель в зале. В ней прошлое (в виде запечатленных на камеру выступлений жены-певицы) встречается с настоящим (в качестве возвращения мужа к видеозаписям выступлений), и в этом "третьем фильме" супруги могут вновь оказаться рядом, в едином пространстве кадра.
К фильму много претензий. Но критична не практика философского размышления, а, скорее, изобразительная стилистика фильма, прямо отсылающая к цифровому опусу Дэвида Линча Внутренняя империя /2006/. Копирование линчевского символизма (утрата идентификации, психические колебания, уход в инореальность), атмосферы нервозности и тревоги, уместны, но зависят от таланта подражающего. И если Линчу, прославившемуся восхитительными кинематографическими загадками, можно задать вопрос и подивиться его скатыванию в цифровую банальность, то с неизвестного чилийца спрос другой.Рациональные вопросы, кому снится сон, или чья реальность первична, не имеют никакого значения. Куда важнее осмысленность режиссером своего пути, даже если этот путь проходили многие другие. Выморочная стилистика укреплена манифестной базой по примеру датских "догматиков". Три чилийских режиссера - Эрнесто Диас Эспиноса (Mirageman, 2007), Хорхе Ольгин (Потомство, 2008) и Мигель Анхель Видаурре объединились под манифестом жанрового фильма, имеющим название "Новая кровь". Статут состоит из тринадцати правил.
1. Фильм должен быть снят без сценария, допускаются раскадровки и синопсис не более, чем на трех страницах.
2. Фильм должен быть снят в жанре фантастики или хоррора.
3. Фантастические события фильма не должны получать рационального объяснения.
4. Съемочный период не должен превышать 20 дней.
5. Съемочная группа не должна превышать 10 человек.
6. Фильм должен содержать не менее пяти убийств (актов смерти), первое из которых должно быть совершено в течение первых трех минут фильма.
7. Для искусственного освещения нельзя использовать более трех ламп.
8. Продолжительность фильма должна быть выдержана в диапазоне 70-90мин.
9. Фильм должен быть снят в цифровых форматах, и не быть переведенным на 35мм пленку.
10. Звуковая дорожка должна включать композиции, исполненные только чилийскими музыкантами.
11. Пост-продакшн должен удовлетворять стандартам DVD-дистрибуции, включая пятиканальный звук.
12. Фильм должен демонстрироваться на фестивалях.
13. Фильм должен иметь внутриэкранное посвящение признанному мастеру жанра хоррор.
Ограничения занятные, взывающие к иронической усмешке. Но сам факт творческого союза и попытка самоограничения вызывает, как минимум, внимание к фильмам. Стремление очередного донкихота предать очистительному огню стереотипы кинопостроения в надежде, что на пепелище возродится что-то новое, ранее невиденное, похвально хотя бы за смелость.
Трейлер фильма Темный/освещенный
Отказ от сценария в первую очередь ведет к поглощению смысла, а значит, утрате связи с реальностью, но принципиальное обессмысливание нарратива оказывается тем шилом, острие которого выходит на другую сторону, порождая неограниченное число вариаций квазисюжета, тем самым создавая изощренную гиперреальность.
Надо заметить, что при минимуме средств автор недурно работает с организацией внутрикадрового пространства, и при большей озабоченности сюжетом мог бы получить существенную зрительскую перспективу. Программное "линчевание" механизмов повествования оформляет фильм в психоделический этюд. Человек, находящийся во власти угнетающих его состояний, цепляется за прошлое, пытаясь посредством волшебного луча продлить жизнь этому прошлому. Герою (художнику) говорят, что нельзя бесконечно бередить рану просмотром пленок - так рана никогда не заживет. Являясь инструментом памяти, кино становится способом продления сердечной боли. Но не только. История об альтер-эго завершается, когда муж-режиссер встречается со своей женой. Финал в страстных объятиях под ласковую "Бесаме мучо" отражает роль кино не только как локализатора душевных мук, но и как средство исцеления.
|
|
|
Версия для печати
