Александр Шпагин
Удивительная лента. Сегодня она воспринимается как внятная, просчитанная аллюзия на те события, которые происходили в реальности. Здесь впервые осмыслена романтическая утопия, которой грезили шестидесятники, - та, что в итоге напоролась на каменную стену, упавшую на весь советский мир после чехословацких событий 68-го. И это был конец свободы.
Читать далее
|
|
|
|
|
8 декабря 2008
Иван Денисов
 Джеймс Дьюкенфилд происходил из рода британских аристократов (благородство облика заметно и в его сыне, даже когда Филдс играл заведомых простолюдинов). Он отличался крайне независимым характером, не терпел контроля, но был чересчур вспыльчив. Детям, конечно, от папы доставалось, хотя Джеймс был сколь вспыльчив, столь и отходчив. Знаменитый эпизод, когда Клоду досталось от папаши лопатой, известен всем и обычно излагается в трагическом ключе, но с возрастом Филдс видел в нём уже скорее комедию: "Да, отец разок потрепал меня лопатой по спине, не помню, за что. Я в ответ назвал его всеми известными мне ругательствами и изобразил все знакомые мне неприличные звуки". Следует добавить, что во внутрисемейных дискуссиях Уильям Клод отцу не уступал и однажды надел тому на голову корзину (правда, пустую). Когда же неугомонный Джеймс постарел, то стал донимать соседей длинными речами об отвратительной жизни в Америке. Набиравший популярность Филдс отправил отца на родину предков, но тот быстро вернулся и после поездки клял ещё и жизнь в Англии.
Истории о том, как Филдс убегал из дому, вполне правдивы. Только надо дополнить, что родители знали о его местонахождении, а при наступлении холодов он исправно возвращался. Однако юный Дьюкенфилд не желал оставаться в Филадельфии, и после наблюдений за гастролировавшими в городе актёрами (заодно и ярмарочными мошенниками) решил стать жонглёром.
Не буду останавливаться на карьере нашего героя-жонглёра особенно подробно - скажу только, что она была очень успешна, и уже в начале 20 века Филдс сделал себе имя. В том числе и в прямом смысле. "Уильям Клод Дьюкенфилд" - слишком громоздко для афиши, поэтому появился У.К. Филдс, эксцентричный жонглёр, гастролировавший по всему миру. В 1900 году Филдс женился на своей ассистентке Хэрриет Хьюз, которая в 1904-м родила ему сына. Но Филдс определённо не был идеальным семьянином. Постепенно отношения пары разладились и, хотя до развода дело так и не дошло, всю свою жизнь великий актёр провёл отдельно от жены и сына. Были, конечно, встречи с Филдсом-младшим, была регулярная переписка и денежная помощь, но гениально игравший отцов и мужей Филдс сознательно лишил себя семьи.
Конечно, популярного актёра окружали привлекательные женщины. Наиболее продолжительными станут его отношения с так и не состоявшейся актрисой Карлоттой Монти. Но Филдс был верен своим словам: "Женщины – как слоны. На них интересно смотреть, однако не стоит держать дома". Его точно нельзя отнести к той категории творцов, которые были под сильным влиянием женщин. Правда, они во многом поспособствовали его жонглерской славе. Английская королева назвала себя его поклонницей, а Сара Бернар даже согласилась нарушить своё нерушимое правило и разрешила напечатать своё имя на афише рядом с жонглёром, поскольку "речь идёт об удивительном У.К.Филдсе, которого я обожаю и считаю исключительным артистом".
Немой комик заговорил
В искусстве жонглирования Филдс достиг всего, о чём может мечтать артист. Но ему было мало виртуозных фокусов на сцене. Билл решил чаще включать в свои выступления комические немые сценки. Сначала это были тщательно спланированные "ошибки", потом появились более сложные гэги, а со временем жонглёр-эксцентрик уже вовсю использовал разговорный юмор (впервые это произошло в 1916 году). В его номерах появились сюжеты, новые персонажи, а трюки с жонглированием постепенно отходили на второй план. Мемуаристы, видевшие Филдса и на сцене, и в кино, считают, что именно годы работы в водевиле и музыкальной комедии были самыми плодотворными. Здесь актёр имел полную свободу действий и пользовался ей вовсю. Увы, мы о тех временах можем судить только по гэгам, перешедшим в фильмы, и по сохранившимся сценариям Филдса. Уже в них видно, что актёр-сценарист активно разрабатывал образы брюзжащих отцов скандальных семейств и язвительных мизантропов с бутылкой под рукой и остроумной репликой наготове. В скетчах есть отличные диалоги ("Нашего сына убивают!" – "Он не настолько умён, чтобы дать себя убить"), запоминающиеся реплики ("Человека с таким лицом полюбит только родная мать"), а сценка "Ну и ночка!" вполне претендует на титул "шедевр театра абсурда". Филдс стал регулярным участником шоу Флоренса Зигфелда. Знаменитый продюсер масштабных театральных шоу Зигфелд был не особенно высокого мнения о комиках, отдавая предпочтение танцовщицам сногсшибательной внешности, однако в свои ежегодные ревю приглашал многих выдающихся комедийных актёров. Именно тогда у Филдса появляется и постоянный круг общения среди коллег по цеху. Довольно долго среди гастролирующих артистов Филдс пользовался славой одиночки и книгочея. Не получив должного образования, он навёрстывал упущенное своими силами. Начитанность Филдса поражала всех, а собранная им библиотека станет самой обширной в Голливуде. Любимым писателем актёр называл Марка Твена, но вообще аппетит к книгам был неограниченным. Вот и на гастролях Билл держался в стороне от шумных компаний и предпочитал провести свободное время с очередной книгой. К тому же Филдс избегал алкоголя, опасаясь, что это повредит его концентрации при выполнении сложных гэгов. Но постепенно такая изоляция стала тяготить актёра, да и жонглировать ему приходилось всё меньше, поэтому он охотнее стал дружить с выпивкой, а благодаря этому обрёл приятелей и среди коллег. Составить компанию Биллу и его переносному бару стремились многие, и неожиданно для самого себя Филдс стал душой компании. К тому же он всё охотнее использовал шутки на алкогольные темы в своих номерах ("Какой негодяй украл штопор из моего завтрака?"), отчего появилась очередная легенда: о вечно пьяном гении комедии. Чего уж там, проблемы у Филдса были, и пил он много. Однако никто не видел актёра напившимся до бесчувствия или пьяным настолько, чтобы это помешало работе или общению.
|
|
|
Версия для печати
