Александр Шпагин
Удивительная лента. Сегодня она воспринимается как внятная, просчитанная аллюзия на те события, которые происходили в реальности. Здесь впервые осмыслена романтическая утопия, которой грезили шестидесятники, - та, что в итоге напоролась на каменную стену, упавшую на весь советский мир после чехословацких событий 68-го. И это был конец свободы.
Читать далее
|
|
|
|
|
2 декабря 2008
Ян Левченко
 Здесь впервые и, похоже, навсегда утвердился гипнотический визуальный стиль Малика. У него есть лишь один конгениальный коллега – Вернер Херцог, также преклоняющийся перед величием природы и над ее способностью неизменно превращать в перегной любые достижения цивилизации. Отсиживаясь невдалеке от родного городка, Кит и Холли живут жизнью "юных следопытов" – строят дом из веток и листьев, ставят заслоны и копают хитроумные ловушки. Это отчасти инфантильная, отчасти очень мудрая игра, которой не предавались "влюбленные убийцы" американского кино ни до, ни после. Когда Малик снимает автомобиль, лавирующий между сгустками перекати-поля и оставляющий за собой две пыльные трассы, совершенно все равно, кто в нем сидит. Тут и машина нужна только для того, чтобы в кадре была точка отсчета пространственной перспективы, бесконечной равнины, распахнутой вперед и вверх от каждого камня, принесенного сюда ветром времени. Герои постепенно поглощаются этим величием, замирают в нем подобно отпечатку реликтового животного в толще каменной породы. И лишь человеческая, слишком человеческая повседневность возвращает их назад – в мир информации, судов, наказаний, малых величин. Неслучайно эпический убийца Кит, взявший на себя всю вину и отпускающий несовершеннолетнюю Холли на поруки ее школьному учителю, весело раздает сторожащим его солдатам свои вещи. Это жест знаменитости, дарящей фетиши поклонникам: давай, держи зажигалку, эй ты, из Юты, расческа нужна? Задержание и наказание превращает Кита в звезду, хотя они с Холли почти прорвались "ну ту сторону" по завету Джима Моррисона. И без всяких наркотиков.
Визуальную феерию, самодостаточное любование пейзажем продолжил вышедший через пять лет фильм Days Of Heaven, который переводят и как Райские дни, и как Дни жатвы. Верно и то, и другое. Одно оценочно, другое содержательно. С этой картины началась большая карьера Ричарда Гира. Здесь он играет молодого чикагского рабочего, уехавшего на Запад после случайного убийства в драке. Первое время нанявшийся батраком, да только основательно испорченный городом пролетарий вообще не может понять, куда попал. Перед ним и его подругой разворачиваются бескрайние поля, слоистые равнины со стадами бизонов, кровавые закаты, безбрежное небо, танец луговых трав под ветром. Все во втором фильме кончается так же плохо, как и в первом, но природа, к заслугам которой подмывает отнести даже величественную сельскую усадьбу, которой любуется оператор Нестор Альмендрос, предсказуемо побеждает. Люди – ничто, ландшафт – все. Малик в этом убедился и помимо своих эстетических предпочтений. На съемках он вдрызг рассорился почти со всеми. В первую очередь – с продюсерами и хозяевами студии, которые ни в какую не хотели понимать бесконечного деревенского сидения в ожидании нужного цвета неба. Малик говорил в ответ, что они у себя в городе такого не видели никогда и даже вслух кого-то пожалел. В результате фильм получился почти лишенным действия, что для любого проката равносильно самоубийству. Болезненный провал имел четкие последствия – Малику перестали давать деньги. Он вернулся в журналистику и начал преподавать философию на материале визуальных искусств. В 1970-е эта мода только набирает обороты, и эксцентричного практика с прекрасной философской квалификацией радостно принимает к себе университет Остина, штат Техас.
Наверное, так бы оно и продолжалось, если бы во второй половине 1990-х не поползли слухи о том, что "профессор" вернулся. Грандиозный военный эпик Тонкая красная линия вышел в 1998 году, хотя снимался урывками почти все десятилетие. Участники блистательного актерского состава – Ник Нолти, Вуди Харрельсон, Джон Траволта, Шон Пенн, Эдриан Броуди и др. – согласились сниматься за гроши, из одного лишь уважения к репутации маэстро. Он довел работу до конца и доказал, что может взять любую высоту. Убийственно выглядит подчеркнутое "чувство локтя" в батальоне морской пехоты, высадившейся на Соломоновых островах в Гуадалканале в ноябре 1942 года. Солдаты погибают один за другим, и им ужасно не хочется друг с другом расставаться. Ни разу не показанные японцы бьют их, как куропаток, а они все продолжают рассуждать об индивидуальном счастье. В этом, по Малику, и состоит конфликт выморочного, хотя и успешного американского общества, со всем остальным миром. Попадая в чуждую атмосферу, продукт американской демократии тут же разлагается, каким бы молодцом он ни был в своем инкубаторе. И так же, как Вернер Херцог в снятом десять лет спустя Спасительном рассвете, Малик с грустью показывает дивный мир, который люди пачкают железом и кровью. И даже трава сворачивается от прикосновения грязного пальца, привыкшего нажимать на курок…
Фильм стал сенсацией задолго до выхода и, несмотря на почти трехчасовой хронометраж, имел ощутимый успех. Многие вспомнили Апокалипсис сегодня Френсиса Копполы и посетовали, что тогда его не распробовали. Многие порадовались за Малика, получившего свои "Оскары". Почему-то хотелось, чтобы он ушел снова, хотя аналогия с Сэлинджером, приставшая к тому времени намертво, ни к чему его не обязывала. Он так и рассудил. В 2005 году вышел Новый мир – экранизация полулегендарного сюжета о первом поселении англичан на берегах Америки. Столь же герметичная, тягучая, медитативная картина, почти курящаяся мифологическим фимиамом, впервые заставила говорить о том, что Малик может и надоесть со своим упорным зависанием на травах, деревьях, закатах и морских берегах. Что ж, таковы издержки соблазна, который оказался сильнее режиссера. А может, ему еще хочется выразить нечто такое, чего никогда не удастся сказать в колонке журнала "Нью-Йоркер". Сейчас завершается постпродукция картины Древо жизни. Это не менее грандиозный проект. Американский извод поэтического кино. Высокобюджетный Параджанов. Черт знает что. Бессмысленно гадать – надо ждать и смотреть. Отдаваться взгляду. Малик больше ничего и не требует…
3 страницы
 1 2 3
|
|
|
|
Версия для печати
