Иван Денисов
Обычно супергероев мы ассоциируем с комиксами, их экранизациями или стилизациями под эти экранизации. Но супергерои попали под каток леволиберального конформизма.
Читать далее
|
|
|
|
|
2 октября 2008
Иван Денисов
 Избежать упоминания pinky violence не удастся и здесь. Исполнительница главной роли, модель и актриса Кристина Линдберг, до Триллера отметилась не только серией эротических комедий, но и снялась в образце pinky violence, фильме Секс и ярость Норифуми Сузуки (1973). Но для Вибениуса важнее отсылки к американскому кино, прежде всего работам Сэмюэла Фуллера и Сэма Пекинпа (двух Сэмов в Европе цитировали едва ли не чаще, чем в Америке). Соединение на шведской основе "таблоидной агрессивности" Фуллера и "хореографического насилия" Пекинпа в руках сильного профессионала Вибениуса приводит к мощному и эффектному результату. Примерно три четверти картины режиссёр превращает в умелый монтаж шоковых эпизодов, где критическая точка – выколотый на крупном плане глаз красавицы Фригги. И уже доведя зрителя до нужного состояния (как Фуллер в Обнажённом поцелуе или Пекинпа в Соломенных псах), Вибениус сосредотачивается на изощрённых батальных сценах. Месть красивой женщины и подаваться должна красиво, поэтому грубый натурализм сцен бордельной жизни сменяется изысканными рапидами драк и перестрелок, а расправа над главным похитителем воспринимается как воздаяние свыше. Что возвращает нас уже к наставнику Вибениуса и Источнику.
Должен с сожалением отметить, что Линдберг как актриса гораздо слабее других героинь этого обзора. Поэтому отдельно могу восхититься Вибениусом за умение акцентировать внимание на сильных сторонах исполнительницы главной роли и мастерски использовать её недостатки. Камера открыто любуется красотой Линдберг (и мы вслед за ней), а ограниченность драматического таланта скрашивается сценарными ходами: несколько заторможенное существование актрисы в кадре объясняется шоковым состоянием героини или воздействием наркотиков. В результате превращение отрешённой прелестницы в хладнокровную карательницу приобретает ещё куда более сильный эффект. А повязка на глазу внешне совершенной Линдберг странным образом придает ей еще большее очарование. Жаль, что после Сузуки и Вибениуса никто не дал интересных ролей прекрасной Кристине. Да и самому Вибениусу не суждено было развить продемонстрированный в Триллере потенциал. Что же до Жестокого фильма, то это очень любопытный и ощутимо повлиявший на криминальное и приключенческое кино пример европейского pulp'a. Жестокий и натуралистичный фильм, с неожиданными прорывами в изысканную поэтику, воспевающий смертельную опасность женской красоты.
День женщины
 В американском кино есть всё. Плохое, хорошее, какое хотите. Вот и взаимодействие грайндхауса и мейнстрима здесь сочетает черты японского и европейского подхода. С одной стороны, грайндхаус движется параллельно мейнстриму, с другой – представители больших студий и кинокритики держат его под пристальным наблюдением. И если обнаружится действительно талантливый и оригинальный автор в потоке малобюджетных лент, то хвалебные отзывы и работа на крупной студии ему практически обеспечены (с каким результатом – другой вопрос). В качестве идеального примера сошлюсь на карьеру любимого мной Расса Майера. Полагаю, в американском кино подобный механизм работал настолько же успешно, насколько и вышеописанные старосветские. Так что и в мейнстриме, и в грайндхаусе США можно найти много интересного. Ведь даже не удостоенные внимания студий "вечные узники 42 улицы" ( нью-йоркского центра грайндхаусных кинотеатров) зачастую не унывали, а продолжали производить любопытное кино.
Работавший в Америке израильтянин Меир Зархи, впрочем, не самый показательный пример вышеописанной ситуации. Зато он важен для нашей темы, как автор этапного фильма о женской мести под названием Я плюю на твою могилу (1978). Фильм, ставший хитом-сюрпризом, мог открыть Зархи путь в мейнстримное кино, но этого не случилось. Каким-то образом Могила даже побывала на Каталонском кинофестивале, откуда увезла приз за женскую роль. В разгар бума вокруг Могилы режиссёр неосторожно назвал себя постановщиком уровня Феллини и оказался прав, но со знаком "минус". Как Феллини ни до, ни после 8 1/2 не снял ничего подобного, так и Зархи не оказался в состоянии повторить собственный успех. В пользу израильтянина может говорить только тот факт, что в отличие от итальянца он, по крайней мере, не стал потчевать зрителя самоповторами, а перестал заниматься режиссурой после провала фильма Не лезь к моей сестре.
Изначально фильм Зархи 1978 года должен был называться День женщины, но продюсеры сочли его малопривлекательным для завсегдатаев грайндхаусных кинотеатров. То ли дело - название Я плюю на твою могилу. Тем более, что традиция фильмов с названиями вроде Я делаю какую-нибудь гадость была достаточно давней. Присутствовали в ней удачи, например, чёрноюмористически-правоконсервативная версия Ночи живых мертвецов под название Я пью твою кровь Дейвида Дёрстона. Присутствовали и провалы, хотя бы несуразная история про зомби Я пожираю твою кожу Дела Тенни (интересно, что на 42 улице эти фильмы показывались в паре). Был вообще-то и фильм Я плюю на твою могилу, экранизация Бориса Виана от Мишеля Гаста. Но то был французский фильм, поэтому он не помешал продюсерам Дня женщины переименовать картину.
|
|
|
Версия для печати
