Антон Сазонов
Профессиональный фигурист Андрей Грязев ворвался в мир кино одним прыжком. Антону Сазонову стихийно талантливый режиссер рассказал о том, какое место в его жизни занимают фигурное катание и кино, как он находит героев для своих фильмов и что собирается делать дальше.
Читать далее
|
|
|
|
|
6 августа 2008
Иван Денисов
 Съёмки проходили не без трудностей. Фукасаку постоянно воевал с Касахарой - сценаристу, написавшему множество историй "нинкйо", было нелегко приспособиться к требованиям режиссёра. (Правда, в дальнейшем они регулярно работали вместе. После каждого совместного проекта Касахара клялся, что больше никогда не станет писать для "этого сумасшедшего", но потом возвращался). Операторы зачастую отказывались снимать боевые эпизоды. Дело в том, что Фукасаку требовал максимального реализма и съёмок ручной камерой. Когда же требовалось воплощать масштабную схватку банд с применением всех видов оружия, то операторы просто боялись лезть в гущу дерущихся. Тогда камеру хватал сам режиссёр и, не слушая предостережений, бежал в самый эпицентр драк разбушевавшейся массовки. К тому же на съёмочную площадку наведывались самые настоящие якудза ("технические советники"), что раздражало постановщика. Неудивительно, что сделавший себе имя на разоблачении мифов о якудза Фукасаку их в жизни не очень-то жаловал, потому не радовался таким гостям, но не слишком-то их и слушал ("Все якудза только стараются оправдать свои действия… Из того, что они говорят, правдой являются максимум 50%. Исключением я бы назвал Коичи Ибоши. В его работах правды уже процентов 80"). Не забывайте, что Фукасаку (родился в 1930) видел всю отвратительность действий якудза в послевоенной Японии своими глазами.
Выход Боёв без чести и жалости стал безусловным событием 1973 года (богатого на замечательные фильмы, кстати). "Японский "Крёстный отец" оказался самостоятельным шедевром, во многом превосходящим заокеанский фильм по энергетике и силе воздействия. Действие Боёв разворачивается сразу после окончания Второй Мировой и прослеживает становление организованной преступности, увиденное глазами Сёдзо Хироно (Сугавара), ветерана войны, ставшего "последним честным якудза". Ничего романтического в преступном мире по Фукасаку нет: предательство, неуёмная жажда наживы, презрение к чужой жизни, свирепая иерархическая и ханжеская система. Вовлечённые в деятельность якудза обречены либо погибнуть, либо уподобиться самим худшим гангстерам. К тому же режиссёр использует возвышение якудза 40-х как метафору восстановления Японии после войны. Между властью политической и властью преступной разница отсутствует.
Серьёзность темы не мешает фильму оставаться ещё и этапным для развития жанра "экшн". Бешеный ритм и снятые в документальной манере ошеломительные боевые сцены оставили в прошлом неспешный темп и изысканную фехтовально-огнестрельную хореографию "нинкйо", так же как цинизм картины уничтожил благостную идеологию "якудза эйга" 60-х. Фукасаку обрушил на зрителя незабываемые образы (упомяну хотя бы смерть персонажа Мацукаты в магазине игрушек), а его композитор Тошиаки Цушима написал для фильма замечательную тему, точно дополняющую действие. Блистательно отработал и весь актёрский ансамбль, но солировал, конечно, Сугавара, сделавший своего Хироно идеальным антигероем современного гангстерского кино: циничный, разочарованный, могущий быть жестоким, но пытающийся зацепиться за собственные понятия о чести и достоинстве, противопоставляя их пресловутому кодексу якудза.
Успех Боёв ознаменовал начало новой эры в "якудза эйга". "Технические советники" в восторге не были, но предпочли ассоциировать себя с героем Сугавары. Шундо тоже находился в лёгком шоке, так как на его глазах рушилась созданная в 60-е система "нинкйо", но, с другой стороны, продюсер мог поздравить себя, так как его риск полностью оправдался – Фукасаку сделал суперхит и вернул "Тоэй" лидирующие позиции в японском кинобизнесе. Поэтому Шундо рекомендовал звёздам "нинкйо" Такакуре и Цуруте "взять отпуск и временно не сниматься я "якудза эйга", а потом и сам ушёл со студии (правда, ненадолго). А на смену "нинкйо" пришёл поджанр "якудза эйга", получивший название "дзицуроку" (основанные на реальных событиях фильмы). Некоторое подобие конкуренции Фукасаку составляли Дзюнья Сато (Подлинная история гангстеров Гиндзы) и Садао Накадзима (трилогия Крёстный отец Японии), но творец Боёв без чести и жалости оставался величайшим постановщиком "дзицуроку" и постепенно утвердился среди величайших режиссёров Японии вообще. Вышедшие в 1973-74 годах четыре серии продолжений Боёв все были исполнены на высочайшем уровне и стали "историей послевоенной Японии по Фукасаку", пессимистической и жестокой сагой, ставящей знак равенства между преступностью, бизнесом и политикой. Те же темы режиссер исследовал и в других своих шедеврах середины 70-х (например, Кладбище чести), а после окончания Боёв под давлением "Тоэй" сделал трилогию сюжетно не связанных между собой фильмов под общим названием Новые бои без чести и жалости (1974-76). Они чуть уступают оригинальным пяти лентам, но мастерство режиссёра и его фирменный стиль представлены и здесь во всей красе.Разумеется, Фукасаку не собирался снимать фильмы только в одном жанре, поэтому к концу 70-х он отошёл от "якудза эйга", увы, не оставив достойных преемников. Но произведённый им в криминальном кино эффект трудно переоценить. Оттого и попадают Бои в списки лучших японских фильмов всех времён, важнейших культурных событий страны 20 века, самых значительных гангстерских лент и т.д. И по сей день режиссёры пытаются снимать "под Фукасаку", а бессмертная мелодия Цушимы спорит с темами Нино Роты и Эннио Морриконе за звание "главной музыкальной темы гангстерского кино".
|
|
|
Версия для печати
