Иван Кислый
Неполным будет утверждение, что в Аире Вайда виртуозно соединил литературную основу с документалистикой. Нет, более того: он поставил под вопрос сосуществование жизни и кинематографа. Вайда спрашивает: перестает ли жизнь, заснятая на пленку, быть жизнью? И дает вполне однозначный ответ.
Читать далее
|
|
|
|
|
13 июня 2009
Виктор Матизен
 Известно, что в искусстве для наибольшего впечатления выгоднее делать не шаг вперед, а шаг назад и два шага вперед. Это называется "отказным движением". Чтобы сильнее врезать ногой, надо сперва отвести ее назад. Не стоит сразу целовать женщину, лучше предварительно получить от нее по морде, а потом поцеловать. По всей вероятности, согласно этому правилу и строился конкурс "Кинотавра", худшим конкурсным днем которого оказался предпоследний. Но если он окажется лучше последнего, придется заключить, что программисты насыпали гору – полнедели подъем, полнедели спуск. Но об этом чуть позже.
Вчера состоялся очередной "круглый стол" - на тему "Как мы готовили кризис в кино". Он был чуть круглее того, о котором я упоминал раньше – настолько, настолько треугольник круглее отрезка. На том говорили в основном Сергей Члиянц и Марк Лоло, на этом – Даниил Дондурей, Александр Роднянский и Сергей Шумаков. Если вспомнить старый анекдот, первый сделал драматический обзор состояния кинематографии и заключил: "Ужас, ужас, ужас!". Второй ответил: "Ну, ужас, но не ужас, ужас, ужас!". "Где ужас? – вопрошал третий. – Все хорошо, прекрасная маркиза, за исключеньем пустяка!". Я попытался сказать, что образование Совета по кино, то бишь Главного финансово-идеологического Управления по делам кинематографии и комиссии по борьбе с искажениями истории, то есть Верховной цензуры – никакой не пустяк, а признак того, что кризис сопровождается закручиванием гаек, то есть политической реакцией, но высказаться на острую тему мне не дали и обсуждение было свернуто. Собрались, мол, поговорить о кинобизнесе, причем тут политика? У нас свои законы, у них – свои. Бизнес по команде сверху не работает. Возразить было нечего – ведь бизнес Ходорковского по команде сверху действительно не работает уже лет пять…
Затем пошли в кино. Первым блюдом оказались Непрощенные Клима Шипенко (дебют), одним из продюсеров которого был Лев Карахан, в прошлом заместитель Дондурея. На обсуждении он выступил с остроумной репликой о том, что наш кинематограф ориентирован не на прибыль, а на банкет. В том смысле, что каковы бы ни были прокатные и эстетические качества кинопродукта, банкет по случаю его премьеры состоится в любую погоду. Вероятно, по этой модели и готовились Непрощенные - чтобы и в прокате заработать, и на фестивале побанкетировать. Словом, найти золотую середину меж двух стульев. В результате получили нечто a la Тарантино, но с доведенным до невменяемости сюжетом, сдобренным слезами и соплями. Чем хорош американский режиссер? Виртуозным повествованием и выверенной до миллиметра дистанцией по отношению к героям. Ни капли сочувствия. Ни малейшей попытки выдавить из зрителя слезу. Отменный юмор. Закрученный, но в конечном счете совершенно прозрачный сюжет. Вместо этого у Шипенко – вселенская смазь. Ничего незаемного. Множество бессмысленных персонажей. Немыслимо затянутые кадры. И полное отсутствие авторского начала.
Чтобы эта мешанина имела прокатный успех – невероятно. Чтобы ее признала критика – никогда. Чтобы отметили фестивали – ну разве что в Тьмутаракани. При всем при этом дебютант вовсе не бездарен, просто без царя в голове и без твердой продюсерской руки. Вдобавок ко всему генеральный продюсер Галина Семенцова посвятила фильм своему покойному мужу. Что, учитывая бандитский сюжет фильма, главным мотором которого является законченный мерзавец, дважды подставляющий свою подругу, звучит, согласитесь, как-то двусмысленно.
Вторым блюдом программы стал фильм Сергея Снежкина Похороните меня за плинтусом по известной повести Павла Санаева со Светланой Крючковой, Алексеем Петренко и Марией Шукшиной в главных ролях. Повесть была пронзительной, фильм оставляет совершенно равнодушным, особенно на фоне Волчка Василия Сигарева (о нем - в прошлом отчете), с которым он тематически схож: и там, и тут речь про ребенка, страдающего из-за отсутствия материнской заботы. Проигрыш Снежкина Сигареву обусловлен несколькими причинами. У одного – телевизионный театр с огромными разъяснительными монологами и диалогами, у другого – чистое, почти бессловесное кино. Крючкова бесподобная актриса, которая в роли не щадит себя, но бабку героя она рисует одной черной краской. То, что ее садизм обусловлен безмерной любовью к внуку, декларировано, но не сыграно. Показано исчадие ада, всеми силами охраняющее ребенка от матери и всячески поносящее собственную дочь - которая в исполнении Марии Шукшиной абсолютно лишена характера. Почему она не забирает сына у своей чудовищной матери, понять невозможно: все мотивы существуют в фильме только на словах.
Зачем нужно было так огрублять повесть и вместо акварели работать плакатной тушью – непонятно. Дождемся пресс-конференции – может, что-то прояснится.
|
|
|
Версия для печати
