Антон Сазонов
Профессиональный фигурист Андрей Грязев ворвался в мир кино одним прыжком. Антону Сазонову стихийно талантливый режиссер рассказал о том, какое место в его жизни занимают фигурное катание и кино, как он находит героев для своих фильмов и что собирается делать дальше.
Читать далее
|
|
|
|
17 июля 2007 | 2248 просмотров |
Каждый вспоминает Михаила Ивановича Кононова по каким-то своим (близким) ролям: кто-то по панфиловским фильмам ("Начало", "В огне брода нет"), кто-то по ролям "пришибленных романтиков" ("Начальник Чукотки", "Большая перемена"); пионеры 80-х помнят его "Крыса" из булычевского сериала, а для кого-то он навеки останется мальчиком из ретро-драмы М.Калика.
Лично мне вспоминаются его две малоизвестные работы. Первая - главная мужская роль в душераздирающей семейной драме "Василий и Василиса" /1981/. Кононов - один из редких актеров, который не чурался играть слабых "некрутых" мужчин, даже самодуров; играть проникновенно, так, что начинаешь испытывать почти физическое отторжение этого типа мужского поведения. Однако я хочу отметить и другую роль - благородный типаж сыскаря царской охранки (из фильма "Первая встреча, последняя встреча" /1987/), который дал зарок влезать в политику, ушел в "новое искусство", став фотографом, но всё-таки не сдержал данного себе слова, помог молодому парню распутать "грязное дело со шпионажем", а сам безгеройски погиб.
Вот этот фильм я бы пересмотрел. |
|
|
|
7 июня 2007 | 2628 просмотров |
Я действительно считаю главным дефектом цивилизации ее утилитаризм – то, что она не смогла отвести достойное место в обществе присущей человеку иррациональности, и поэтому иррациональное, которое невозможно подавить, продирается на свет божий в виде абсурдности. Таким образом, возникает, по определению Маркузе, «одномерный человек», единственной идеологией которого становятся деньги, а единственной нитью, связующей его с миром – прагматизм. Конечно, существуют и альтернативные пути развития, и всегда будут существовать – доказательством этого являются мировые цивилизации, которые испортила и развратила цивилизация христианская или, если угодно, атлантическая. Смешно говорить об этой цивилизации, как о чем-то возникшем естественно, как на единственно легитимную, как на лучший из миров. Прошлое этой цивилизации – жестокое и кровавое, в ее основе - жестокие репрессии и гнусные манипуляции. Мне кажется, что эта цивилизация недостойна жалости. Если согласиться с тем, что человеческое счастье – главная жизненная ценность, я не вполне уверен (и не только я, разумеется), что человечество, шагнув на путь цивилизации, не совершило роковую ошибку, за которую заплатит своим существованием, как вид. Всегда действовало правило: в доживающей свой век цивилизации (а доживающей будет всякая цивилизация, потерявшая духовное измерение) присутствуют ростки новой. Настало время приступить к их поискам.
<...>
...меня интересует миф о бунте человека против удела, данного ему природой, трагический масштаб этого бунта – вот что меня интересует...
<...>
Если я говорю о трагических масштабах бунта против природы, это вовсе не означает, что я этот бунт осуждаю. Более того, я полагаю, что без постоянного бунта против внешней и внутренней предопределенности нельзя прожить достойную, то есть свободную жизнь. Надо только всегда помнить об этой амбивалентности, о том, что нет ничего «одномерного». Меня раздражает этот постоянный и однозначный оптимизм, взывающий к прогрессу (при этом имеется ввиду только прогресс в сфере повышения производства, а тем самым и потребления и увеличения прибылей), который нам вдалбливает в головы наша цивилизация, согласной которой старость, смерть, трагическая судьба, несчастья и напасти являются прерогативой неспособных или невезучих, а в обычной жизни всего этого будто бы нет, а если и есть – так только чтобы пощекотать нервы, прежде чем уснуть, сидя у телевизора.
Взято отсюда:
http://proza.com.ua/opinions/n_vank...zaii_5496.shtml |
|
|
|
21 мая 2007 | 3031 просмотр |
Это название книги Жинетт Венсондо (Ginette Vincendeau “Jean-Pierre Melville : An American in Paris”). В силу моей любви к фильмам Мельвиля соображения об этой книге решил вынести в отдельную тему.
Мельвиль один из тех режиссёров, кто совмещал несовместимое. Опирался на «аутентичные» криминальные романы («Второе дыхание» по Жозе Джованни, «Доносчик» по Пьеру Лесу), но создавал «собственную реальность», гангстеры и полицейские которой обретаются не столько в хронике повседневного преступного мира, сколько в неповторимом собственном мире, созданном постановщиком. Делал картины подчёркнуто замедленного ритма, однако приковывал внимание зрителя и порой ошеломлял и сейчас впечатляющими находками «экшн» (перестрелку из «Второго дыхания» я полагаю одной из лучших в мировом кино). Находил поразительные эпиграфы к своим фильмам (Селин, Видок, Куртелен), однако так умело их редактировал, что по большому счёту был автором и эпиграфов тоже. Предлагал трезвый взгляд на особенности Сопротивления, одновременно укрепляя мифы об этом самом сопротивлении («Армия теней»). Великий человек, словом.
Книга Венсондо разбита на части : рассказ о Мельвиле-Грюмбахе как человеке, глава о его ранних картинах, о военных лентах, первых опытах в «нуаре», классика криминального жанра от Мельвиля и отдельно «трилогия с Делоном». Анализ фильмов я не буду комментировать, он у каждого свой, у госпожи Венсондо тем более. Интересен и (лично мне) симпатичен образ, созданный Мельвилем в роли самого себя. Одиночка, любитель общества красивых женщин (хотя и женатый) и кошек (даже снял своих друзей в «Красном круге»), мастер поспорить и серьёзно повздорить с коллегами (Мельвиль испортил отношения едва ли не со всей «новой волной», которая сперва его воспевала (а Годар ещё и восторгался умением старшего товарища находить самых красивых проституток Парижа), но после, съехав на левачество, стала атаковать мэтра, получая оплеухи от острого на язык Мельвиля в ответ), последовательный американофил. Историй о его конфликтах с Трюффо, Бельмондо и Вентурой хватает. Хотя не стоит забывать, что после ссор Мельвиль продолжал считать Вентуру великолепным и недооцененным актёром, а отношения постановщика с Делоном были вполне нормальными. Характер же Мельвиля сделал его очень популярным на телевидении, поскольку во всех программах он отличался невоздержанностью и способностью «завести» любую дискуссию. К тому же не следует забывать о замкнутости и стремлении к уединению, которые добавляли красок в портрет «гения тяжёлого нрава». Кстати, это стремление ощутимо и в фильмах Мастера. Немногие достигали такой точности в показе одиночества, не впадая в антониониевское занудство. Маль в «Блуждающем огоньке», да мои любимые японцы в первую очередь приходят на ум. Особенно Кадзуо Икехиро, чьи аутсайдеры мира якудза и самураев являются наиболее близкими мельвилевским героями.
Мельвиля впору вспоминать всякий раз, когда европейцы начинают хныкать о «давлении американского кино». Великий одиночка и оригинал считал, что лучшее кино делается в Америке и не видел ничего зазорного в заимствованиях у заокеанских асов. При этом сам Мельвиль оставался 100% французским автором, чьи фильмы стали классикой именно европейского кино. Так что нет смысла жаловаться на окаянных янки, проще и лучше следовать примеру Мельвиля (который даже псевдоним взял в честь американца – писателя Германа Мелвилла). К книге Венсондо прилагается прелюбопытный список режиссёров, которых Мельвиль полагал великими. Привожу его здесь, а выводы оставляю за вами. А в итоге только скажу, что книгу непременно рекомендую всем поклонникам Мельвиля.
Список Мельвиля (в книге он по алфавиту, но латинскому, я его просто воспроизвожу) :
Ллойд Бейкон
Басби Беркли
Ричард Болеславски
Фрэнк Борзедж
Клэренс Браун
Хэролд С. Буке
Фрэнк Капра
Джек Конуэй
Мериан С. Купер
Джон Кромвелл
Джеймс Крюз
Джордж Кьюкор
Майкл Кёртиц
Сесил Б. ДеМилль
Уильям Дитерле
Элан Дуон
Рэй Энрайт
Джордж Фицморис
Роберт Флаэрти
Виктор Флеминг
Джон Форд
Сидни Фрэнклин
Тэй Гарнетт
Эдмунд Гулдинг
Элфред Грин
Эдвард Гриффит
Хенри Хэтэуэй
Хауард Хокс
Бен Хект
Гарсон Канин
Уильям Кили
Хенри Кинг
Хенри Костер
Грегори Ля Кава
Сидни Лэнфилд
Фриц Ланг
Митчелл Лейзен
Роберт З. Леонард
Мервин Ле Рой
Фрэнк Ллойд
Эрнст Любич
Рубен Мамулян
Арчи Мэйо
Лео Маккери
Норман З. Маклеод
Льюис Майлстоун
Эллиот Наджент
Хенри С. Поттер
Грегори Ратофф
Рой Дел Рут
Марк Сэндрич
Элфред Сантелл
Эрнст Шедсак
Джон М. Стал
Джозеф фон Штернберг
Джордж Стивенс
Норманн Торог
Ричард Торп
В.С.Ван Дайк
Кинг Вайдор
Уильям Уэллмэн
Джеймс Уэйл
Сэм Вуд
Уильям Уайлер |
|
|
|
17 мая 2007 | 9824 просмотра |
Предлагаю читателям "Синематеки" ознакомиться с увлекательным биографическим очерком о жизни актрисы Джин Сиберг. Автор статьи - писательница и журналистка, известная завсегдатаям форума "Без этой книги нельзя" как astrenata.
ЖИЗНЬ КАК КИНО
Кинокартина «Птицы в Перу» была запрещена во Франции. Её героиня, одержимая нимфоманией, пыталась избежать преследований мужа - садо-маньяка, потому отдавалась всему, что встречала на своём пути: рыбакам, хозяйке борделя, контрабандисту, потрёпанному путешественнику. Оргазм за оргазмом – так были смонтированы «Птицы в Перу».
Всё бы ничего, только картина оказалась биографической: известный французский писатель и кинорежиссёр Ромен Гари снял в главной роли свою супругу – Джин Сиберг...
SHE LIKES TО MOVE-IN… PICTURES
Слава нимфоманки была предопределена самим фактом рождения Джин Сиберг. Джин появилась на свет в маленьком провинциальном американском городке Маршалтаун. Коротко стриженая, сероглазая, изящная Джин рано повзрослела. Когда будущая кинозвезда шла по пыльной обочине городской дороги, проезжающие мимо фургоны сигналили ей вслед, водители сворачивали шеи, а полицейские грязно ругались, увещевая этого крошечного тролля Джин более не появляться на трассе во избежание возможных ДТП.
Ничего особенного, конечно, в том не было: ну, какая девушка не привлечёт внимания изголодавшихся по сексу простых, как стёртые кроссовки, парней-дальнобойщиков?! Но Джин запало в голову, что она божественно хороша и достойна лучшей доли, нежели прозябание в Маршалтауне. Она писала письма кумиру девчонок Марлону Брандо. Текст писем до наших времён не дожил, но суть посланий, вероятно, была таковой: «Милый Марлон! Забери меня отсюда! Мне страшно скучно в моём городке. Вокруг не осталось ни одного парня, который не был бы влюблён в меня. Но я-то хочу любить и сама! Забери меня!..» Долго ли - коротко ли, но звезда «Трамвая Желания» ответил: «Попробуй ещё раз!»… Верно, не захотел в очередной раз впутываться в подсудную историю с несовершеннолетней.
Пожалуй, это письмо было последним проявлением женской слабости ещё даже не оформившейся девчонки. Джин Сиберг решила положиться во всём на саму себя. Прежних кумиров потеснил Джеймс Дин, следом за которым будущая актриса не уставала повторять: «Я умру молодой!», «Я не доживу до сорока!» Запрограммировав себя таким образом, Джин рванула из Маршалтауна, решив в ближайшие двадцать лет прожить насколько возможно ярко.
Джин поступила в университет Айовы, где стала играть в труппе любительского студенческого театра. Чудом она попалась на глаза кинорежиссёру Отто Преминджеру, который подыскивал актрису на главную роль в фильме «Святая Жанна». Нужно ли говорить, что речь в фильме должна была идти о Жанне д’Арк? Наверняка, Преминджер выбрал Джин Сиберг (из восемнадцати тысяч претенденток на роль!) из-за особенного – суицидального блеска в глазах старлетки.
Первое время Отто Преминджер слагал о своём открытии просто соломоновы песни. «Когда Джин Сиберг на экране, вы видите в кадре только её. Каждое её движение преисполнено грации, каждый её взгляд разит наповал. Форма её головы, её силуэт, её походка… всё превосходно! Такой манящей сексуальности вы раньше не видели на экране!»
Пока Отто Преминджер захлёбывался эмоциями, Джин Сиберг готовилась пойти в жёны. Незадолго до съёмок «Святой Жанны» актриса познакомилась с режиссёром Франсуа Мореем, очаровавшим её своими глубокими познаниями в области этикета. Впоследствии Джин Сиберг признавалась: «Моё первое замужество не было счастливым. Я вышла замуж за человека, который знал марки вин и то, как следует подавать визитную карточку. Смешные причины…»
Распознав запретность плода, Отто Преминджер принялся травить актрису прямо на съёмочной площадке. В историю кинематографа вошёл случай с фотографом из модного журнала, который захотел сделать репортаж о съёмках «Святой Жанны». Снималась сцена сожжения героини. Втихую режиссёр приказал подгонять огонь всё ближе и ближе к Джин Сиберг, чтобы на экране оказалась представлены реальные человеческие эмоции: боль, страх и ужас от того, что с предвкушением кулинарного разврата пламя лижет твою кожу… Фотограф был в шоке. Актрисе же… напротив, подобный экстремизм пришёлся по душе: по окончании съёмок «Святой Жанны» жаждущая острых ощущений Джин Сиберг согласилась сняться в другой картине Отто Преминджера «Прощай, грусть!»
Обе ленты известного американского режиссёра не принесли актрисе желанной славы. Её преподнёс на блюдечке супруг, знакомый с Жаном-Люком Годаром. Пара мужских разговоров, и Годар заинтересовался личностью жены Франсуа Морея. Француз перекупил Джин Сиберг у «Коламбии пикчерз» и пригласил её на съёмки своей ленты «На последнем дыхании». Тут актриса со своей инопланетной внешностью травести и необъяснимой грустинкой во взоре пришлась как нельзя ко двору. «На последнем дыхании» сделал Джин Сиберг культовой фигурой поколения деструктивно настроенных молодых европейцев. Актриса распознала в героине годаровского фильма саму себя, и, находясь во Франции, увлеклась радикальными настроениями своих французских сверстников. Бунт против общества и семейных устоев, выступления в защиту цветных народов и главное – движение, движение, движение… Так поменялись жизненные приоритеты Джин Сиберг: из выражения «мувинг пикчерз» выпало слово «пикчерз».
В ПОСТЕЛИ С «ВРАГОМ»
Ну, вот, собственно и подошло время объяснить, что такое нимфоманка. Окажись на моём месте простодушный американец, он попытался бы раскрыть формулу этого слова следующим образом. – Нимфо-манка, то есть нимфа, которую обожают мужчины. Неземное создание, но всё-таки не богиня, потому шанс заполучить нимфу в постель есть у любого мужчины…
…Джин Сиберг почувствовала себя звездой… только кинозвездой, которой отказывают во всём, что не касается съёмочной площадки. Всеевропейское обожание заставило актрису достаточно скептически относиться к своей роли в обществе. Особенно недоброжелательно Сиберг стала отзываться о мужчинах, преклонявшихся перед ней. – «Знаете, что французы думают об американских девушках? – Они думают, что покорить американскую девушку всё равно, что оседлать лошадь. Ты можешь потрепать её по холке, заставить сделать кружок-другой, выдрессировать её, ударить её хлыстом…»
В поисках лучшей доли Джин Сиберг вернулась в Америку, но там карьера актрисы как-то не складывалась. Один за другим – фильмы с её участием – оказывались незамеченными ни критикой, ни публикой. Голливудские режиссёры просто ума не могли приложить, что делать с этой абсолютно негламурной и непонятно что о себе думающей актрисой.
Знаток этикета, «правильный» Франсуа Морей наскучил Сиберг уже до того, как предпринял попытку спасти и свой брак, и карьеру супругу, сняв с ней фильм «Плэйтайм». Брак покатился под гору. Джин Сиберг просто наскучила жизнь замужней дамы, согласно регламенту блистающей на банкетах безмолвной улыбкой и ищущей новых ярких ролей.
Необходимость уладить какие-то юридические формальности свела супругов Морей с французским консулом Роменом Гари. Актриса заинтересовала консула своей ангелоподобной внешностью и радикальными умонастроениями. Гари же как раз в это время задумывал написать роман «Белая собака» о расовой нетерпимости, немалая доля которого была уделена взглядам голливудских актёров на проблему национализма. Слово за слово… и между Джин Сиберг и Роменом Гари (бывшим на 24 года старше её) случился роман.
Французский консул забыл про всё на свете: он был просто околдован Джин, её молодостью и… наивностью. Сиберг прекрасно понимала, что при всём своём обожании Гари её недооценивает. В его отношении к ней сквозило пренебрежение блистательного европейского ума американкой простотой и наивностью. «У неё есть мозги. И, я даже больше вам скажу, - остроумие!» - так отзывался о Джин Сиберг влюблённый в неё мужчина! Но… мужской шовинизм – вещь неистребимая и разлагающая мужской организм где-то на уровне ДНК. Сиберг понимала это, потому закрывала глаза на нелестные высказывания в свой адрес. «Я никогда ещё не встречала мужчину, который был бы так нежен со мной на протяжении долгого периода времени и одновременно так нетерпимо относился к моему характеру!», - говорила актриса по прошествии нескольких лет с момента знакомства с Роменом Гари. Трудно сказать, что подвигло Джин Сиберг остаться с Гари. Не исключено, что его удивительная романтическая биография: незаконнорожденный сын великого русского актёра Ивана Мозжухина, прославленный летчик-ас, писатель, кинематографист и просто удачливый мужчина. Гари щекотал воображение молодой актрисы.
Однако у французского консула была жена, которая вполне могла составить конкуренцию актрисе – английская романистка Лесли Блэнч. Сиберг победила её… фактом своей беременности. Официально ещё будучи замужем за Мореем, Джин Сиберг увезла за собой во Францию ребёнка во чреве и Ромена Гари. Там актриса родила своего единственного сына Александро Диегу и вышла замуж во второй раз.
Ромен Гари так привязался к супруге, что его любовь стала походить на манию. Тут-то и появились первые признаки того, что впоследствии нашло своё отражение в кинофильме «Птицы из Перу». Гари страстно ревновал супругу ко всему, что движется. Странно, что он ещё отпускал её на съёмки.
Свободолюбивой американке Джин Сиберг восточная тирания супруга не могла прийтись по душе. В знак протеста актриса стала позволять себе всё больше и больше экстремизма в поведении.
СЕКС ПО-ЧЁРНОМУ
Роман Гари и Сиберг мог бы развиваться по схеме, описанной в одном из рассказов Дмитрия Горчева: «Клавдия Ивановна была отъявленная блядь… И вот она встретила сексуального маньяка…» Всё было бы у них хорошо, кабы не разница в возрасте. Похоже, что стареющий сатир в своей ревности ко всему миру выдыхался ещё до того, как дело доходило до постели. Джин Сиберг же, достигшей своего женского расцвета, было нужно кое-что большее, чем просто накал поэтических страстей.
До Ромена Гари стали доходить слухи об интрижках Джин Сиберг. Не все они были плодом вымысла завистников и жёлтой прессы. Актриса вернулась в Америку, припала к родной земле, набралась сил и отправилась покорять мир.
То тут, то там актриса оставляла следы своей внезапно раскрывшейся сексуальности. Сэми Дэвис Младший признался, что познал Сиберг вскоре после своего развода с Мэй Бритт. После съёмок фильма «Покрась свою тачку!» Клинт Иствуд заговорил об актрисе как о своей любовнице. Терпению Ромена Гари пришёл конец. Доведённый до бешенства, француз вызвал на дуэль «грязного Гарри», но тот оказался не таким уж воинственным ковбоем, каким его представляли на экране. Клинт Иствуд попросту «забил» на вызов ревнивого француза, а Джин Сиберг нашла утешение в компании с Ли Марвином.
Друзья заговорили о том, что характер актрисы и её экстремизм в отношениях с противоположным полом нашёл отражение в кинематографе, ещё задолго до того, как случился роман с Клинтом Иствудом. – В фильме Роббера Россена «Лилит» Джин Сиберг сыграла якобы саму себя. – Шизофреничку, обольстившую своего психотерапевта. Об актрисе заговорили как о женщине, которая постоянно ищет острых ощущений. В сексе ей нравилось всё самое экстремальное: занятия любовью в лестничном пролёте между третьим и четвёртым этажом. В жизни ей нравилось всё то, что было сопряжено с риском для жизни.
Снимаясь в картине «Бунт на Карибах», Джин Сиберг вспомнила о своих друзьях – «цветных» и позволила себе бросить в прессу: «Если бы я жила в Латинской Америке, я бы пошла вместе с Че!» Актриса недолго искала судьбу: та сама дозвонилась до неё в образе Хакима Джамаля, экстремистски настроенного мусульманина, ратующего за права чернокожего населения в Америке. Хаким Джамаль жил неподалёку от Беверли Хиллз, где в своё время обосновалась Джин Сиберг. Между пленительной экспансивной блондинкой и остроумным писателем, политиком и просто эффектным мужчиной разгорелся роман. Дело дошло до того, что Джин Сиберг приняла болезни и горести чернокожих как свои. Хаким Джамаль не гнушался терроризма, отчего его невзлюбили в ФБР. В своей любви к Джамалю Джин Сиберг дошла до откровеннейших высказываний в прессе: «Хаким утверждает, что у него нет шансов на выживание. Всем своим сердцем я надеюсь, что это не так. Но вот, что я скажу вам! Если убьют его, его жену или одного из его детей, я пойму гнев чернокожих и разделю с ними жажду мщения!»
Так в очень короткие сроки Джин Сиберг стала активисткой террористической организации «Чёрные пантеры» и даже основала женское отделение «пантер». Актриса настолько увлеклась политикой, что сумела втянуть в неё и Ромена Гари, время от времени приводя в свой дом лидеров чёрного движения и заставляя супруга перечислять немалые суммы на счёт «пантер». Сиберг стала позволять себе экстремистские выходки в отелях крупных городов не только Америки, но и Европы. Высунуться из окна полностью обнажённой и выкрикнуть что-либо в защиту угнетённых народов стало для неё проще простого.
В ФБР стали пристально следить за Джин Сиберг. Её телефонные разговоры прослушивали, за ней следили. Любимых кошек актрисы «случайно» отравили. Поклонников, просивших на улице автограф, арестовывали и на протяжении нескольких часов допрашивали в полицейских участках на предмет того, что крамольного могла сообщать им Джин Сиберг. В рапортах офицеров ФБР содержалась весьма негативная оценка личности актрисы. Самым радикальным было обвинение её в сексуальных перверсиях. Это значило то, что Сиберг полюбила заниматься сексом с «цветными». В рапортах всплыли все грешки актрисы, и даже то, что ещё будучи студенткой, она написала пьесу «Станем же как животные!»
Судя по отзывам приятелей Сиберг, её сексуальные увлечения вовсе не были высосаны из пальца параноидально настроенными фэбээровцами. Так получилось, что Сиберг увлекалась то одним, то другим «цветным» политическим лидером. Следом за увлечением Джамалем пришло увлечение другим чернокожим лидером «пантер» - Рэймондом Масаи Хьюитом.
Во время мексиканских съёмок фильма «Мачо Каллахан» Джин Сиберг увлеклась борцами за права народов Латинской Америки. –
Актриса жила в рабочих хижинах, спонсировала деньгами повстанцев, продолжала встречаться с Джамалем, который приезжал на съёмочную площадку на авто, подаренном актрисой, и эффектно палил из ружья по пролетавшим мимо американским вертолётам. Параллельно у Сиберг развивались романы с латиноамериканцами Карлосом Фуэнте и Карлосом Наваррой, борцами мексиканской революции.
О романе с актрисой Карлос Фуэнтес оставил откровеннейшие мемуары. Вот отрывок. – «Я попросил её о минете, когда почувствовал, что она уже согласна на него: её шея как у послушной рабыни согнулась предо мной, её рот приблизился к моему эрегированному пенису, и мы, казалось, уже были близки к тому, что оба так хотели. Но я внезапно понял, что она хотела медленного яркого куннилингуса, во время которого мой язык исследовал бы её невидимые глубины… Казалось бы, идеальный повод для того, чтобы принять позицию «69»… Но, кажется, всё-таки она хотела содомии. Я взял её с тыла и там, и там: вошёл в вагину и, смазав анус, разорвал его, исследуя самый запретный её бутон… Наконец, я глухо рассмеялся, под конец вспоминая замечательные слова Вольпоне, который говорил об обладании «женщинами и мужчинами любого пола и возраста»… Чего же она хотела? Менаж а труа? Французской оргии?..» Столько откровенный рассказ Карлоса Фуэнте о сексе с Джин Сиберг завершался весьма нелестным отзывом в его же собственный адрес: «Тебе фантазии не хватает, детка!» - сказала напоследок своему любовнику актриса, которая просто-напросто искала острых ощущений, и на которые у горячего латиноамериканца не хватило фантазии.
ИРОНИЯ СУДЬБЫ
Запутавшаяся в любовниках, Джин Сиберг забеременела. По иронии судьбы именно в этот момент директор ФБР Эдгар Хувер отдал приказ нейтрализовать актрису как весьма опасный для общества элемент. Беременность была обращена против Сиберг. Ведущие издания Лос-Анджелеса и Нью-Йорка опубликовали информацию о том, что Джин Сиберг беременна от одного из лидеров «Чёрных пантер». Мол, она предположительному отцу ребёнка – Реймонду Масаи Хьюитту – она даже приплачивала за сексуальные услуги. Ромен Гари встал на защиту своей супруги и заявил, что ребёнок – от него. Актрису заставили признаться в том, что она порвала с «пантерами», однако… в перерывах между шоппингом за распашонками, Джин Сиберг переводила документы «Чёрных пантер» на французский язык и сочиняла роман про «Анджелу Дэвис».
Травля не стихала. От Сиберг отвернулись друзья. Всё чаще и чаще актриса стала задумываться над тем, что, на самом деле, она не знает, кто мог бы стать отцом ребёнка. А вдруг он родится и вправду чернокожим?! Тогда Джин Сиберг ждёт пожизненное клеймо неверной жены, извращенки… и ещё бог знает его!
Всё чаще и чаще актриса стала прибегать к помощи антидепрессантов и снотворного. И вот результат - будучи беременной на восьмом месяце, Джин Сиберг была обнаружена на Палм-бич без сознания. От химикатов её живот раздуло. Врачи предрекали выкидыш, и тот не замедлил случиться… спустя несколько дней.
Замученный ребёнок прожил два дня и скончался. Цвет кожи его был неопределённым настолько, что близкие друзья Джин Сиберг впоследствии говорили, что он вполне мог быть и краснокожим, и чернокожим. Охранник актрисы ответственно заявлял, что ребёнок был мексиканским. (Спустя годы Джин Сиберг призналась, что отцом ребёнка был Карлос Наварра).
Официально было объявлено то, что скончавшаяся новорожденная девочка по имени Нина (так звали мать Ромена Гари) белокожая. Для ребёнка был изготовлен хрустальный гробик, который с телом Нины был предъявлен на устроенной Джин Сиберг пресс-конференции, а потом захоронен на кладбище в Маршалтауне. Самим фактом родов белокожего ребёнка Джин Сиберг победила в своей войне с ФБР, однако… победа, естественно, оказалась не в радость.
Актриса вернулась с Гари во Францию и развелась. Внешне всё выглядело так же, как и раньше: Джин Сиберг защищала права теперь же алжирцев, стала любовницей молоденького араба, вышла замуж за режиссёра Дениса Бери, которого потом бросила ради своего уже четвёртого мужа ресторатора Ахмеда Хасни… Ромен Гари же всё продолжал спонсировать политические предприятия своей бывшей жены и её лечение в лучших наркологических клиниках.
Всё выглядело, как и раньше, только вот уже из депрессивной полосы Джин Сиберг так и не выбралась. Она крепко села на наркотики и стала поговаривать: «С такими нервами я долго не протяну». Каждый год в годовщину смерти Нины актрису тянуло на самоубийство. Однажды её чудом вытащили из-под поезда в парижском метро, а через год Джин Сиберг не стало.
По иронии судьбы в день премьеры фильма по сценарию Ромена Гари («Свет женщины») напротив его дома два полисмена заметили припаркованную машину со странным телом, втиснутым между сиденьями. Дверь авто взломали. Оттуда потянуло запахом разлагающегося трупа: вот уже одиннадцать дней нагая и мёртвая Джин Сиберг лежала там рядом с упаковкой барбитуратов и пустой бутылкой минералки.
Журналисты подняли шумиху, обвиняя в смерти актрисы ФБР. Те в свою очередь обвиняли мстительных «Чёрных пантер», которых Джин Сиберг якобы оставила ради алжирских революционеров. Дело было замято. Сиберг похоронена, а через год застрелился и Ромен Гари. В своей предсмертной записке он просил на связывать самоубийство со своей безумной любовью к актрисе… но тем не менее, упомянул её в последнем своём письме.
Всё произошло по иронии судьбы. Попросив в юношеском возрасте ранней смерти, Джин Сиберг обрела её. Каждый год в день смерти своей дочери она пыталась покончить с собой, и умерла в момент очередной годовщины. Ирония судьбы для актрисы оказалась злой штукой: в отличие от героини советского фильма Джин Сиберг так и не дождалась своего мужчины. В двери её квартиры не ворвался страстный и сильный герой. Возможно, она просто слишком поздно поняла, что жизнь – не кинематографический сюжет. Однажды Джин Сиберг призналась: «За всю мою долгую, трудную и уже заканчивающуюся жизнь я поняла одно: если бы я меньше узнала об актёрском мастерстве и больше о чём-либо другом, я бы и играла бы лучше, и жила бы».
© astrenata.livejournal.com |
|
|
|
|
