Перед вашим Керлингом на Кинофоруме показали фильм Лизы Ашан Обезьянки. В обеих картинах очень много параллелей. Вы видели этот шведский фестивальный хит?

Я видел этот фильм не так давно. Я понимаю о чем речь, сходство действительно есть — в обеих картинах молодые девушки проходят через трудности переходного возраста, учатся жизни и взрослеют. Но если тема у фильмов более-менее общая, то подход к ней у нас с Ашан совершенно разный. Вообще мне сложно сравнивать мой Керлинг с Обезьянками Ашан, поскольку за то время, что прошло с просмотра, ее работа почти полностью выветрилась из моей головы.


Разные герои вашего фильма в разных фазах развития сюжета вынуждены иметь дело с трупами. Я правильно понял, что это такая пародия на Фарго братьев Коэн? Пока кто-то кого-то убивает, люди живут самой обычной жизнью.

Не думаю, что этот фильм Коэнов стал для меня источником вдохновения. На самом деле это очень забавно: вы, наверное, пятый человек, который мне про это говорит. На что я могу сказать лишь одно — невозможно снимать зиму, и не думать о Фарго. Так же как невозможно снимать фильм в клубе для боулинга, и не думать о Большом Лебовски.

Тогда уж стоит упомянуть и Старикам здесь не место, где также много мотелей и трупов.

Люди часто спрашивают меня о том, почему я заигрываю с вселенной братьев Коэнов, но это совершенно случайно происходит. Трупов в Керлинге действительно много, но едва ли по этому поводу имеет смысл говорить о заимствовании или вдохновении. Мы сейчас с вами насчитали три отсылки к трем разным фильмам братьев Коэнов, а я ведь даже об этом и не задумывался никогда. Я и сам когда-то был кинокритиком, и, как вы, повсюду искал цитаты из других картин. В этом и заключается задача кинокритика — объяснить зрителю что откуда взято, разложить все по полочкам. Теперь я стал режиссером и, когда читаю рецензии на свои фильмы, никогда не перестаю удивляться — вау, они опять увидели то, что не заметил в ходе работы я сам. Так финал Керлинга многие сравнивали с последней сценой из Скрытого Михаэля Ханеке. Может быть так и есть, но я не думаю, что когда-либо крал откуда-то сюжетные ходы. Я пятнадцать лет отработал кинокритиком, очень много всего посмотрел, и от этого багажа никуда не деться. Если вы когда-нибудь сами станете режиссером, фильмы ваших любимых авторов всегда будут присутствовать в ваших фильмах — иногда особенно заметно, иногда не очень.


Керлинг - ваш самый успешный фильм. Как думаете, почему?

Мои предыдущие фильмы сняты от головы, происходящему в них сложно сопереживать, в них сложно эмоционально погрузиться. Вы как будто бы наблюдаете в них не за жизнью людей, а за жизнью насекомых. Может быть дело также в том, что я по своей натуре довольно холодный человек. Керлинг совсем другой, он теплее, эмоциональнее и ближе к зрителю. Поэтому Керлинг — мой самый зрительский фильм. Многие после него сказали, что я перестал снимать кино для себя, и начал — для зрителей. Я с этим согласен.



На своих фильмах вы обычно выступаете одновременно в роли сценариста, продюсера, режиссера-постановщика и даже в роли художника. Только так и можно снять независимое кино в Канаде?

Это не единственный путь, разумеется. Можно быть обычным режиссером, взаимодействовать с продюсерами и сценаристами. Я предпочитаю снимать независимое личное кино, поэтому приходится многое брать в собственные руки. И даже не столько приходится, сколько я этого сам хочу — мне очень важно держать все под собственным контролем. Мне нравится продюсировать свои фильмы, мне нравится писать к ним сценарии, еще больше мне нравится их режиссировать, но в тоже время я всегда стараюсь прислушиваться к чужому мнению.


Ваши первые картины стоили около 10 000 канадских долларов каждая, новая — миллион. За счет чего произошел такой скачок? Разницу вы почувствовали?

Мне всегда нравилось чередовать крупные проекты с небольшими. Я снимал сверхнезависимый фильм вместе со своими друзьями, потом я два года занимался большим фильмом. И так происходило постоянно. По моим меркам Керлинг — большое кино. В съемочной группе работало двадцать пять человек, потребовалось два года, чтобы его закончить. А сейчас я и трое моих коллег снимаем новый фильм в зоопарке с животными — без бюджета, без сценария, вообще без всего. Мне просто необходимы та свобода и адреналин, которые дает кино с нулевым бюджетом. Когда ты снимаешь кино с приличным бюджетом, тебе приходится обращаться к правительству за деньгами, много общаться с людьми — все это требует времени и сил. А ведь для того, чтобы снять фильм, всего лишь нужна видеокамера и друзья. Это они заряжают энергией. Я не понимаю тех режиссеров, у которых все время растут запросы — первый фильм они снимают за миллион долларов, второй — за три, третий — уже за шесть. Я вот сейчас сниму кино в зоопарке, и с новыми силами возьмусь за новый крупный проект.


Вы родом из франкоязычной Канады, все ваши фильмы сняты на французском языке. Насколько для вас это важно?

Мне очень нравится как канадцы изъясняются на французском языке. Жители Квебека говорят по-французски по-особенному — на свой лад. Я не знаю, можете ли вы ощутить разницу между акцентами, но канадский французский очень сильно отличается от обычного французского. Наш французский крайне яркий, иногда чрезвычайно уродливый — и все это потому, что мы довольно сильно его разрушили и переделали под себя. Между тем второй свой фильм я зачем-то снял на болгарском языке, мне сейчас даже сложно сказать, почему так произошло.