Дэн Файнару, Screen International 

В 2008 году, когда одна из актрис фильма Мечта чуть не погибла во время съемок, Ким Ки-Дук, чувствуя вину за случившиеся, перестал снимать и уединился в компании своей кошки в одиноком доме на холме в предместьях неназванного города.

Является ли то, что о чем говорит Ким Ки-Дук в Ариранге добровольным и чистосердечным признанием обеспокоенной совести или тщательно прописанными в сценарии размышлениями – мы никогда не узнаем. Однако подобными вопросами должен задаваться каждый, кто считает себя правдивым художником.

Лесли Фелперин, Variety 

Ким Ки Дук выставляет свою замученную, нетрезвую душу на всеобщее обозрение и, надо сказать, это малосимпатичное зрелище. Подобное представление напоминает исповедь случайного собеседника за барной стойкой, доверчиво сообщающего о том, что раньше он имел некоторую известность, что все его друзья оказались подлецами и теперь он понимает смысл жизни. Возможно, Ариранг послужил своеобразной терапией для режиссера, но подобные саморефлексии на экране будут чересчур даже для самых ярых поклонников Кима.

Эрик Кон, IndieWire 

Это своего рода первоклассный сеанс психотерапии, искреннее высказывание, по-своему прекрасное, наполненное сомнениями и чрезвычайной проницательностью. Ким, выступая в качестве интервьюера самого себя, подвергает сомнению свой успех, отмечая, что призы у себя на родине он получал каждый раз, когда его награждали за границей. "Я заставлял Южную Корею выглядеть хорошо, – говорит режиссер, – хотя вряд ли здесь действительно смотрят мои фильмы".

Барбара Шаррес, Sun Times 

Ариранг – полнометражный автопортрет, разворачивающийся в виде исповеди и своеобразного сеанса экзорцизма, в котором в качестве бесов для режиссера выступает собственный творческий кризис.