Клинт Иствуд делится с Робом Карневалом из IndieLondon впечатлениями от испытаний, выпавших на его долю во время съемок фильма Непокоренный, посвященного Нельсону Манделе, рассказывает о своей личной встрече с этим человеком и премудростях монтирования сцен игры в регби.

Он также рассуждает о том, почему именно сейчас наслаждается съемочным процессом больше, чем когда-либо, оценивает свои карьерные достижения и объясняет, почему ему нравится снимать сцены, по возможности, с первого дубля.

Роб Карневал: Вы достигли того возраста, в котором большинство из нас начинает относиться к жизни несколько проще. Вы же продолжаете снимать отличные, многообещающие, бросающие вызов фильмы. Как вам удается работать так много и так хорошо?

Клинт Иствуд: Я вообще-то не планировал продолжать работу в таком возрасте, но никто не может заранее сказать, что он будет делать, когда достигнет моих сорока девяти… тридцати девяти (смеется). Я просто чувствую, что получаю от работы больше удовольствия, чем когда-либо… или, по крайней мере, столько же. И я достиг тех лет, когда могу принять большее количество вызовов, чем раньше, потому что я знаю больше. Конечно, в таком возрасте существует и риск многое позабыть – но я стараюсь этого избежать (смеется). Я просто наслаждаюсь процессом, тем, что участвую в съемках за кадром, равно как наслаждался и работой в кадре на протяжении всех предыдущих лет. Я просто получаю удовольствие, вот и все. Мне повезло, что я могу зарабатывать на жизнь тем, что действительно люблю, и я думаю, что просто продолжу этим заниматься, пока кто-нибудь не отвесит мне подзатыльник и не скажет: "Проваливай".

После Гран Торино вы объявили, что это была ваша последняя актерская работа. Пожалуйста, скажите, что это неправда!

(Улыбается) Я говорил так, когда мы снимали Малышку на миллион. Эта картина оказалась удачной и имела успех, тогда я подумал, что было бы неплохо уйти со сцены, пока находишься на вершине горы – в отличие от знаменитостей, плавно пикирующих вниз, или тех, кто находится в состоянии перманентной погони за призами и берет на себя слишком много. Но тут подвернулся Гран Торино, и роль показалась мне интересной, тем более что она подходила мне по возрасту. Я понял, что не сильно устал, и решил тряхнуть стариной. Я и сейчас могу с уверенностью сказать, что если появятся какие-либо интересные роли… на самом деле, я не знаю, сколько интересных ролей могут предложить тридцативосьмилетнему парню… но никогда не угадаешь, как повернется жизнь. Цитируя название другой кинокартины: "Никогда не говори никогда"! Когда я начал заниматься режиссурой в 1970 году, я думал, что через несколько лет мне надоест видеть себя на экране, и я скажу: "Эй, давайте-ка больше никогда не будем ничего снимать". Но потом постоянно что-то наклевывалось. Я не говорю, что так больше не случится, просто количество ролей, подходящих твоей возрастной группе, с каждым годом уменьшается…пока не сыграешь в ящик (смеется).

Вы достаточно долго проходили обучение в компании "Юниверсал". Приобрели ли вы там какие-либо полезные навыки, кроме умения выживать?

Вы имеете в виду те несколько лет в "Юниверсал"? Я сотрудничал с ними дважды. В 50-е, когда у компании еще был другой владелец, я был актером по контракту и получал не слишком много денег. Я играл в разных картинах, которые иногда сейчас крутят по телевизору, но скатывался все ниже. Впрочем, некоторые роли были вполне приличные. Но там я многому научился. Большую часть времени я проводил - поскольку был не слишком сильно занят в картинах, - слоняясь по разным павильонам и наблюдая за актерами, за тем, как они работают, или смотрел, как работают режиссеры.

Но в то время это была другая компания, а позже я вернулся, после съемок с Серджо Леоне, при других обстоятельствах, когда "Юниверсал" владела уже Американская музыкальная корпорация, а я играл главные роли. Все было слегка по-другому. Но тогда я тоже многому научился. Я и сейчас каждый день учусь чему-то новому. Возвращаясь к вопросу о том, почему я продолжаю заниматься кино, отвечу: как раз потому, что постоянно узнаю что-то новое. В процессе съемок каждой новой картины узнаешь что-то новое о людях, о себе, о том, что происходит в мире, о том, как он меняется, и о том, как меняешься ты сам.

Вы известны тем, что снимаете сцену с первого или второго дубля. Почему именно так?

Совсем не обязательно так, но я пытаюсь. Если все получается с первого раза, я печатаю первый кадр. Если удачным выходит только третий дубль, я печатаю его. Иногда я снимаю в несколько подходов, но всегда стараюсь сразу же принять решение, хорошо у меня получается или плохо, и какие именно изменения необходимо внести. Среди 30-40 дублей можно просто-напросто потеряться, оказаться в ситуации, когда не знаешь, чего хочешь, а я предпочитаю думать, что всегда знаю, чего хочу, а также правильно это или нет. Необходимость делать более 20 дублей чаще всего обусловлена одной из двух причин. Первая – режиссеры не всегда точно знают, чего хотят, но часто они еще и не знают, что будут делать дальше, поэтому им приходится просто убивать время и заставлять актеров переигрывать, пока какая-нибудь гениальная идея не придет в их светлую голову. С этим возникают некоторые сложности.

Нельзя сказать, что таким образом режиссеры издеваются над актерами, потому что играть - это актерская работа. Но я имел дело с подобными людьми и знаю, насколько неуверенно себя чувствуешь, когда приходится пересниматься по несколько раз. Раньше многие в порядке обороны намеренно делали много дублей, чтобы не оставить большого количества лишней пленки и лишить студийных продюсеров возможности вмешаться в процесс монтажа и все переделать по-своему. Поэтому они просто отдавали весь отснятый материал, который можно было смонтировать единственным образом. Так обстояли дела в 30-е и 40-е, когда исполнительные продюсеры обладали огромной властью и могли запросто избавиться от режиссеров, которым даже не давали монтировать большую часть фильма.

Каково это - встретить Нельсона Манделу?

Я думаю, он производит одинаково глубокое впечатление как в жизни, так и на кинопленке. Я видел его в новостях и в различных кинохрониках на протяжении многих лет. Он наделен необычайным обаянием. Когда он только заходит в помещение, его улыбка вызывает у всех желание улыбаться в ответ. Однако мне не представилось возможности долго с ним побеседовать - в свои 90 лет он не часто появляется на публике – но достаточно просто оказаться с ним рядом, чтобы получить незабываемое впечатление. Большую часть информации о нем я собрал, просматривая документальные фильмы, изучая ход событий после окончания апартеида в ЮАР, вспоминая президентские выборы Манделы, а также наблюдая за мистером Фриманом.

Какое впечатление произвела на вас камера Манделы на острове Роббен?

Я осматривал ее с технической точки зрения, поэтому мне пришлось плакать совсем по другим причинам. Я пытался понять, каким образом мы установим камеры в этом помещении. Испытываешь просто бурю эмоций, когда попадаешь в маленькую клетку, в которой даже туалета нет. Когда ты задумываешься над тем, что человек провел здесь 27 лет своей жизни, работая при этом в каменоломнях или в соляной шахте, это просто ошеломляет. И практически невозможно вообразить, что можно выйти оттуда, оставаясь открытым, великодушным и всепрощающим, как Мандела.

С какими трудностями вы столкнулись, снимая финальный матч регби?

Я не могу сказать, что рос с регби, но я просмотрел много матчей и обсуждал их с разными людьми. Я беседовал с тренером команды Калифорнийского университета Джеком Кларком, который помог мне получить полное представление обо всем ходе игры. Потом я наблюдал за ним во время тренировок и за всем, что там происходило, и обогащался идеями. Затем мы отправились в Южную Африку, где с нами были Честер (Вильямс, из команды Спрингбокс, 1995) и Франсуа (Пиенаар), а также другие участники. После разговоров с ними начинаешь чувствовать игру. Мы также наняли профессиональных игроков в регби на роли регбистов, за исключением Мэтта и еще одного или двух актеров. Но все они оказались людьми, которые смогли очень быстро втянуться в процесс. Поэтому мы просто дали им возможность играть. Честер, который был нашим тренером, посоветовал им играть в настоящее регби. Поэтому на поле они толкались настолько сильно, что нашей основной задачей было держаться от них подальше! Мы так и делали… наша операторская группа привыкла работать в движении - именно таким и был наш подход к съемке.


Какой из ваших фильмов, над которым вы работали в качестве режиссера, больше всего вам запомнился и почему? И какая из ваших актерских работ вызывает наибольшую гордость?

Знаете, когда вы сняли такое количество фильмов, какое снял я, вы просто продолжаете это делать. Я никогда не оглядываюсь назад и не задумываюсь о своих прошлых работах. Я много работал в течение долгих лет и горжусь этим, но действительно не знаю, какую из своих кинокартин могу назвать любимой. Я мог бы сказать – последнюю. На протяжении моей карьеры у меня случались небольшие взлеты, такие как Непрощенный… или я пробовал нечто иное, вроде Писем с Иводзимы, съемочным процессом которых я откровенно наслаждался. Мне нравятся все фильмы, сделанные с Морганом Фрименом, с которым я работал несколько раз. С Мэттом Дэймоном, которого я пригласил во второй раз (в картину Грядущее). Главное, я получил возможность снова работать с теми людьми, которых очень уважаю, а назвать любимый фильм не могу.