Антон Сазонов
Профессиональный фигурист Андрей Грязев ворвался в мир кино одним прыжком. Антону Сазонову стихийно талантливый режиссер рассказал о том, какое место в его жизни занимают фигурное катание и кино, как он находит героев для своих фильмов и что собирается делать дальше.
Читать далее
|
|
|
|
|
22 июня 2009
Владислав Шувалов
 20 июня куратор программы Андрей Плахов открыл свой легендарный фестивальный цикл "Московская эйфория". Не всякому зрителю в тот вечер удалось достичь сладостного удовлетворения, эйфории, поскольку стартовый фильм был выбран непростой. Третья работа культового авангардиста Филиппа Грандрие, поклонники которого обитают, главным образом, в Интернете, начиналась при полном аншлаге. Куратор представил режиссера фильма (им оказался улыбчивый скромный француз, с седеющей шевелюрой, выглядящий моложе своих лет), о котором западные эстеты пишут в самых возвышенных выражениях. Рядом с автором стояли представительница компании P&I Films, приобретшей права на показ фильма в России, и трое наших актеров (Виталий Кищенко, Дмитрий Кубасов, Алексей Солончев), снимавшиеся в фильме. Стереотипное представление, что русские актеры востребованы за рубежом только для ролей русских персонажей, в случае Озера не сработало.
К чести Грандрие надо заметить, что при восприятии его кино не срабатывают очень многие стереотипы, самый главный из которых состоит в том, что т.н. эстетское кино выродилось в тотальную симуляцию авангарда, ставшее арт-рынком со своими правилами, игроками, кумирами. Подобную критику многие зрители единственного сеанса Озера в рамках 31-ого ММКФ отнесут и к самому фильму, хотя сюжет его незамысловат – о своеобычных отношениях между братом и сестрой (к счастью, без пошлого натурализма) до тех пор, пока та не встречает юношу, в которого влюбляется. Фильм снят вне времени, территории и социальных знаков. Незатейливость сюжета замещается выдающейся изобразительной системой. Лента преимущественно снята на сверхкрупных планах так, что видны лишь фрагменты тел, однако выбор автором ракурсов или, как говорили во времена моды на монтажные аттракционы - "умение взять кадр", не оставляет сомнения в наличии у Грандрие сильного эстетического чувства. Иногда на экран физически больно смотреть из-за мельтешения камеры. Иногда, наоборот, чтобы разглядеть в сумерках и тумане живые фигуры, надо пристально вглядываться в полотно. Тем не менее, разрушение киноткани (не для этого ли были приглашены актеры, коверкающие французский язык) рождает визуальную поэзию.
Озеро настолько близко подпускает зрителя к себе, что, кажется, фильм смотрит на тебя в увеличительное стекло. Фильм готов выйти на опасное расстояние и прикоснуться к зрителю так, как прикасается к зрачку контактная линза. Не всякий зритель нуждается в искривлении зрения, и не всякому этот опыт понравится. Абсолютная тактильность, казалось, была бы неприличной, если бы не появляющееся чувство превосходящей толерантности. Экран показывает глаза, губы, пряди волос, кисти рук, прикасающиеся друг к другу. В какой-то момент чужая живая плоть становится близкой, и фильм обнаруживает глубину, за которую Озеро было удостоено премии жюри секции "Горизонты" Венецианского МКФ. Автор бережно раскрывает контакт одного тела с другим, почти физически передавая суть живого дышащего организма. Отдельно надо сказать о направляющей звуковой панораме, состоящей из чистых звуков – шорохов, порыва ветра, стука топора о дерево, шарканья ног, шума ветра, шепота и крика. Впрямую передать изящество самодеятельных монтажных фраз, апеллирующих к изобразительному чутью, нельзя, поэтому приходится вновь прибегать к аналогиям. Чтение языка Озера уподоблено травматическому эффекту, как если бы у человека вдруг обнаружился сверхчувствительный слух, позволяющий хозяину улавливать тончайшие вибрации, когда растет дерево или падают снежинки. К чему это приведет? Только к головной боли.
Грандрие уничтожает общеупотребимые образы, рождая нечто, вероятно, нашупываемое вслепую, но куски, части, фрагменты, осколки собираются в новую целостность, обретая живописное измерение.
Хотя, может, это лишь самообман, когда стеклянная гладь воды отражает смотрящего в нее, и одновременно, переключив фокус зрения, может утопить взгляд наблюдателя в глубине своей бездны; от Озера до Зеркала – один взгляд.
Трейлер к фильму Озеро, реж. Филипп Грандрие
|
|
|
Версия для печати
