Антон Сазонов
Профессиональный фигурист Андрей Грязев ворвался в мир кино одним прыжком. Антону Сазонову стихийно талантливый режиссер рассказал о том, какое место в его жизни занимают фигурное катание и кино, как он находит героев для своих фильмов и что собирается делать дальше.
Читать далее
|
|
|
|
|
24 февраля 2009
Владислав Шувалов
Образы
 Соте признавался, что сюжетные ситуации он всегда поверял личным опытом, усмиряя экспрессивную фантазию автора (почти все его фильмы были сняты по литературным первоисточникам), если та расходилась с представлениями режиссера о правдивости жизненной коллизии. Чувства одиночества, скуки, мизантропии или женоненавистничества убедительно разыгрывались актерами потому, что природа этих состояний была известна самому художнику. Мужские образы автор нередко списывал с самого себя. Это косвенно подтверждает не только его интервью, но и возрастная динамика героев Соте: автор почти всегда выводил на экране своих сверстников. Получается, что актуальный образ старел вместе с режиссером. В поздние годы своей карьеры главными героями Соте стали странные старики, которые истово желали нравиться и быть в центре внимания (Официант! /1983/, Нелли и господин Арно /1995/).
Говоря о признаках экранного мира Соте, нельзя не отметить, что его герои всегда фотогеничны не только в страданиях, но и в крошечных радостях. На экране они много пьют, курят, играют в карты, активно коммуницируют, особенно, в кафе и ресторанах. Мелочи жизни носят не только характер унылой обременительности, но и сопряжены с ясными и простыми удовольствиями. Немалую роль в создании реалистического имиджа Соте принадлежит коллективному образу под условным названием "суета парижского ресторанчика". Городское кафе у Соте – это арена, сцена, лобное место. Здесь признаются в любви и выясняют отношения (Ледяное сердце), обсуждают дела (Венсан, Франсуа, Поль и другие), справляют празднества (Мадо) и даже готовят преступления (Макс и жестянщики). Показательно, что у Соте парижское бистро всегда переполнено, в нем нет свободных мест. Здесь накурено, шумно, маленькие столики стоят близко друг к другу. Сложно представить, в какой еще стране могут так элегантно (и одновременно, самозабвенно) предаваться общению и употреблению пищи. Кафе для Соте – это калитка в душу зрителя, эквивалент человеческого муравейника, где раскрываются сердца и развязываются языки. Наблюдать за этими сценами само по себе удовольствие. Но, подходя профессионально, понимаешь, чего стоит режиссеру эта точность мизансценирования, органика поведения статистов на первом и заднем планах, естественность городского водоворота.В центре его фильмов – как правило, представители мелкой и средней буржуазии, жизнь которой делится на две части: работу и дом. И та, и другая важны для Соте ровно в той степени, в какой они важны для нас. За исключением героев фильма Плохой сын, персонажей Соте нельзя назвать аутсайдерами. Это образованные, успешные люди, которые вертятся как белки в колесе, им небезразлично свое место в обществе и мнение общества о себе. Во французском кино 70-х не было более чуткого автора, который бы так трепетно относился к трудовой жизни своих героев. Режиссер не жалеет времени на показ сцен заключения контрактов, производственных совещаний, переговоров. В Мелочах жизни Пьер Берар вступает в конфликт с застройщиками, которые вопреки его проектным документам вместо зеленой полосы пытаются построить автостоянку. В Мадо /1976/ Симон Леотар распутывает рейдерский наезд местного политика, пытающегося обанкротить строительную фирму, чтобы затем купить фирму за долги. В картине Официант! львиная доля экранного действия проходит между залом ресторанчика и кухней, где курсирует официант Алекс. В Плохом сыне новоиспеченный работник книжного магазинчика бережно и кропотливо упаковывает заказы, проводит инвентаризацию.
Но несомненную эмоциональную власть над зрителем Соте давала тема "мужчины и женщины". Какие только лирические схемы не разыгрывал француз: две женщины и один мужчина (Мелочи жизни), двое мужчин и одна женщина (Сезар и Розали); его герои влюблялись в оторв (Мадо), наркоманов (Плохой сын) и проституток (Макс и жестянщики). Но истории о "странностях любви" носили в высшей степени благопристойный и романтический характер. Мужчины Соте твердо стояли на ногах, они были матерыми профессионалами и опасными конкурентами, но оказывались безоружными перед женщинами, всегда скандальными, строптивыми, своенравными, но и бесконечно обворожительными.
Несмотря на благодарную зрительскую память, киноведческой популярности фильмов Соте всегда мешала симпатия автора к своим героям, над которыми он не позволял себе этических выкрутасов и элитарного снобизма. Обыватели Соте предлагались зрителю с любовью. Важнейшим для автора было зацепить и воспроизвести на экране характер, поэтому большинство картин назывались именами героев. Отсюда и трепетное отношение к актеру, как носителю частной судьбы, которая в руках мастера должна приобрести большее измерение. Обаяние персонажей создавало иллюзию одномерности портретного мира, которая отталкивала просвещенную и философски ориентированную публику. По старой памяти (революционных 60-х) считалось не очень достойным делом воспевать рутину мещан, состоящую из зарабатывания денег, коллективных попоек, любовных похождений и робких попыток выглянуть из своего душного мирка. Однако все фильмы Соте были о вещах непреходящих: о подспудном стремлении человека к нарушению мертвенно равновесного состояния жизни порывами души, о подтачивающем изнутри вечном неудовольствии, ведущем к коррозии комфортного существования и бегству от реальности. Но куда может убежать от себя добропорядочный обыватель? Разве что в непролазную работу да в сумасшедшую любовь. Здесь располагается кратер вулкана Соте, эпицентр его лирического реализма. Возможность эмоционального взрыва была обусловлена жаждой чувств и влечений и приводила к тектоническому сдвигу сознания, который в свою очередь определял чувствующую, а значит, живую натуру. Жак Ширак в своей речи, посвященной Клоду Соте, скончавшемуся от рака в 2000-м году, сказал, что его фильмы "служили зеркалом нашего времени". Его кино не вызывает желания теоретизировать – оно дает возможность приобщиться к миру, состоящему не из абстрактных обобщений, а из "мелочей жизни", слагающих универсальный язык, и позволяющих увидеть в героях Соте собственные сомнения, неуверенность, опасения, подозрения, причины неудач и перспективу надежды.
3 страницы
 1 2 3
|
|
|
|
Версия для печати
