Иван Денисов
Обычно супергероев мы ассоциируем с комиксами, их экранизациями или стилизациями под эти экранизации. Но супергерои попали под каток леволиберального конформизма.
Читать далее
|
|
|
|
|
19 января 2009
Владислав Шувалов
 При всей жесткой критике фильма Все умрут, а я останусь, которая рефлексирует не только саму работу, но и обилие невоздержанных восторгов, можно констатировать, что Германика как раз по мировым меркам развивается "нормально": она не передерживает дебют, а реализует юношескую позицию в том возрасте, когда это и надлежит делать. Желание Германики импозантно выступить (на церемонию вручения она явилась в окружении наряженной свиты, а на сцену вышла с собачонкой) соответствуют мироощущению девушки 24-х лет, и потому ее действия вызывают прием и понимание (кстати, ее фильмы представляют собой по большей части такой же пубертатный протест, самоцельное раздражение мира взрослых). Позы пройдут или трансформируются в другие способы репрезентации. Важнее другое – максималистские высказывания Германики о поколении 00-х, пусть и подкрученные в сторону эпатажа, представляют собой (пока что) римейки одной и той же темы "девичьей стервозности" (Сестры, Девочки, Все умрут, а я останусь). Поэтому разговор о Германике можно отложить до будущих работ, с интересом наблюдая ее кинематографическое взросление – случай, к сожалению, весьма нетипичный для российского кинопроизводства.
Заговорив о дебютах, можно отметить две других занятных работы ушедшего сезона – Шультес Бакура Бакурадзе и Нирвана Игоря Волошина. Обе картины прошли горнило фестивалей – Шультес стал фаворитом Кинотавра-2008 и был принят в одну из каннских программ, а Нирвана засветилась на Берлинале. Обе картины, совершенно разные по стилистике, сходятся в форматировании реальности посредством крайней изобразительной формы: у Волошина фильм необыкновенно, иногда анекдотически, раскрашен, у Бакурадзе - настолько же решительно обесцвечен и размыт. У них один производитель – компания Сергея Сельянова "СТВ", которая долгие годы является едва ли не единственным поточным (а не случайным) поставщиком низкобюджетного российского кино, по своим целям отличающегося от коммерческого мейнстрима, а потому неизменно попадающего в область фестивальных интересов.
Шультес, снятый выпускником мастерской М.Хуциева, 39-летним Бакуром Бакурадзе, вызвал одобрение (перво-наперво) ценителей фестивального западноевропейского кино, поскольку приторможенная индифферентная манера повествования, рождающая ощущение "задокументированного" материала, давно и с успехом санкционирована творчеством братьев Дарденн. Из жизни главного героя фильма автором выдавлены эмоции и всякие движения души – жизнь Шультеса уныла и скучна, доведена до будничного автоматизма и нарочито лишена увлекательных поворотов, притом, что в сюжете присутствуют преступления, патология и смерть – издержки уже не дарденновского, а самиздатовского российского кино, охотно удобряющего доморощенные коллизии чернухой и радикализмом. Концепция актуального (европейского) кинематографа, словно подсматривающего за героями и являющегося до определенной степени отражением общественной толерантности, невмешательства в личную жизнь, на российской почве выглядит искусственно привнесенной, а по характеру воплощения – отсутствию ритма, спорадическому кадру, ужасному звуку, при котором не разобрать ни слова - и вовсе безыскусной. Сам режиссер, имевший до этого опыт неигровых короткометражек, честно признавался, что он - принципиальный сторонник документалистики, и ему сложно работать на условиях игрового кино. Попытка добиться естественности от актеров обернулось их полным самоустранением, что работает в пику равнодушию как главной угрозы любому искреннему порыву и бичу нашего времени; здесь авторам удалось-таки добиться правдоподобия. Подобно Алексею Шультесу, который скрывал от зрителей свои эмоции, Бакуру Бакурадзе удалось "скрыть" режиссерские умения. Так и осталось загадкой, способен ли автор увлечь зрителя, умеет ли он вообще снимать кино, а не склеенные абы как сверхдлинные планы, уныло экранизирующие пунктирный короткометражный сюжет, растянутый на полный метр.
|
|
|
Версия для печати
