Елена Сибирцева
Авторы фильмов Шультес и Охотник режиссер Бакур Бакурадзе и соавтор сценариев Наиля Малахова – о кинообразовании вообще и своем обучении во ВГИКе в частности.
Читать далее
|
|
|
|
|
1 августа 2008
Ричард Комбз
2. Мальчик с зелеными волосами
 Первый фильм Лоузи не похож ни на один другой из тех, что он снял впоследствии – притча, сказка для детей, нравоучительная басня, фильм с псевдо-мистическим месседжем, снимать который на площадке студии RKO было очень сложно… Кроме того, во время съемок фильма продюсер Говард Хьюз пытался скрестить пацифистский заряд картины с призывом готовиться к новой войне, против русских. Даже по своему замыслу, Мальчик с зелеными волосами - картина не вполне четкая, в ней пересекаются две основные темы: 1) бедственное положение мальчика (Дин Стокуэлл), потерявшего на войне отца – в разгар войны волосы мальчика становятся зелеными, что символизирует надежду на новую жизнь, и 2) предубеждение общества, которое вызвано этим (тогда) необычным цветом волос. Лоузи говорил, что "по замыслу картина была не антивоенной, а антирасистской".
В действительности, и к счастью, фильм не ограничивается этими двумя месседжами, но и развивается в целый мир, который можно охарактеризовать терминами "квази-мистический", или "романтический", или "магический/религиозный/экзистенциальный". Первые кадры фильма – одни из самых впечатляющих во всей фильмографии Лоузи – ночью в полицейском участке три копа, сгруппированные в центре кадра (структура изображения напоминает работы художника Эдварда Хоппера) задают вопросы кому-то, кого мы не видим: "Все что мы хотим знать – это твое имя", "Так из какого ты города?". Затем они уходят и нам показывают мальчика с полностью обритой головой. "Это мистер Никто из Ниоткуда" - представляют его детскому психологу (Роберт Райан). Тот просит начать рассказ с начала его злоключений. "Отлично", дерзко выпаливает мальчик, и продолжает словами диккенсовского Дэвида Копперфилда: "Я родился…".
Часть этого диалога дословно воспроизводится в сцене из фильма Проклятые, снимавшегося на каменистом побережье графства Дорсет. Этот фильм вместо мистической притчи предлагает притчу в стиле научной фантастики. Группа детей, в результате несчастного случая получивших дозу облучения, содержатся в секретном правительственном комплексе. Их готовят к тому, чтобы они стали "семенами жизни", устойчивыми к радиации – они будут жить после того, как неизбежный ядерный коллапс уничтожит все остальное человечество (сама жизнь – это уже несчастье, физический недостаток, особое отличие, которое символизирует зеленый цвет волос юноши). В то же время дети мечтают о другом развитии событий – "наши родители придут и откроют нам волшебную дверь". Таким же образом юный герой картины Посредник использует волшебство для защиты во враждебной взрослой среде.
"Кто убил надежды наших детей?" - восклицает адвокат (Лютер Адлер), вынужденный защищать детоубийцу в фильме М (1951). Четвертый из пяти голливудских фильмов Лоузи - римейк картины Фрица Ланга, обычно расценивается как странный, и часто отвергается на этом же основании, хотя он тесно перекликается с картинами, упомянутыми выше. В этом фильме Лоузи экспериментирует, смешивая или даже путая жанры, однако картина содержит несколько экстраординарных сцен – стоит упомянуть признание убийцы (Дэвид Уэйн), сделанное на фоне залива и перед лицом бушующей толпы, в котором он вспоминает свое жестокое детство; заслуживает внимания также защитительная речь коррумпированного, пьяного адвоката, который переходит от жалобных реплик ("Жизнь для него слишком тяжела") к смешению собственной личности с подзащитным ("Мой клиент – пьяница"). Раймон Дюргна удачно суммировал динамику развития характеров в ранних фильмах Лоузи: "Они появляются в фильме как репортеры, воры, крадущиеся незнакомцы, и спотыкаются – подчас слишком поздно – осознав, что объекты их наблюдения, эксплуатации, наказания, являются теми самыми людьми, которые могли бы положить конец их социальной изоляции".
3. Ева
Фильм Ева (1962) знаменует водораздел, или Ватерлоо, в карьере Лоузи – в этой картине он стремился проститься со своим прошлым в американской и английской киноиндустрии, в то же время он хотел создать нечто вроде персонального завещания ("Это был фильм, в котором я решал не только вопросы своих сексуальных, личных отношений, но и проблему моего изгнания"). Кроме того, Ева - его самое изощренное упражнение в стиле. Отношения между бессердечной высокооплачиваемой проституткой Евой (Жанна Моро) и неуверенным писателем Тивианом (Стэнли Бейкер) вплетены в декорации и архитектуру Венеции и Рима, которые, в свою очередь, служат метафорой тюрьмы буржуазных ценностей – в этой тюрьме живут Ева и Тивиан.
В конце концов, после широко освещавшейся перебранки с продюсерами "завещание" Лоузи было серьезно урезано. Однако сама чистота выражения и стиля, к которой он стремился, возможно, и были настоящей ошибкой в выборе направления. Присутствие примесей было важным обстоятельством для предыдущих работ Лоузи, в которых он полностью проявил себя: гибридные жанры, мелодраматические сюжеты, легкое чтиво как литературная основа (это касается и картины Ева, поставленной по роману Джеймса Хедли Чейза). Камера Лоузи, скользящая вслед за своей героиней по каменно-холодному пейзажу площади Святого Марка, как бы пытается присоединиться к модернистскому стилю Антониони (бесстрастному, неопределенному, отчужденному). Но в равной степени интенсивным, осязаемым и тревожным является акцент на интерьере, на камне, скалах, череде зеркал – этот акцент уже использовался в столь разных фильмах, как Вор, Преступник (1960) и Проклятые.
В книге интервью с Мишелем Симаном Лоузи признался, что Ева появилась на свет в том числе и благодаря любви режиссера к Венеции: "Сам город особенным образом визуализировал мои пристрастия – зеркальные отражения, леворукость, смена сексуальных ролей, фрагментация воды". Однако расщепленность, перестановки и амбидекстрия всегда были частью мира Лоузи, они производили бунт двоякости, которая была более развлекательна, чем выспренность, ощущающаяся в постановке Евы. Вспомнить хотя бы стиляг из фильма Проклятые, столпившихся вокруг статуи единорога в центре города, и их предводителя (Оливер Рид), с его странным зонтиком и вычурным словоупотреблением. Романтизм магической смены ролей, присутствовавший в Мальчике с зелеными волосами, также весьма характерен для Лоузи.
В Свидании вслепую фигурируют два пролетария, один из которых стал крутым полицейским, а второй – художником-примитивистом (сын углекопа, тот же Тивиан Джонс, но без следов невротизма). В этом фильме поразительна двойная драматическая структура – первая часть картины разворачивается на квартире убитой проститутки/любовницы, полицейский допрашивает художника об убийстве, которое еще не обнаружено, и допрос ведется в стиле, который можно обозначить как "в духе Пинтера, но до Пинтера". Карьера Лоузи в театре – еще одна арена, в одно и то же время является особым периодом его биографии и важным бекграундом для всех его работ в кино. Этот отрезок карьеры также делает очевидным несправедливость утверждения о том, что первое сотрудничество Лоузи с Гарольдом Пинтером (фильм Слуга), стало для режиссера революционным прорывом, обуздало его эксцессы и слабости, и что три их совместных фильма-де занимают особое, возвышенное место в творчестве Лоузи. На самом деле Слуга столь богат именно по той причине, что выразительные средства Пинтера насыщены многими конфликтами, свойственными для творчества Лоузи до 60-х годов, в то время как Несчастный случай и Посредник являются смягченными упражнениями в выразительности. Насыщенность фильма Слуга коренится отчасти в том, что его предмет ускользает от определений (даже сам Лоузи точно не мог сказать, о чем эта картина). Смена ролей хозяина и слуги – это инцидент в классовой борьбе, или же что-то более духовное, мистическое, призрачное? Дюргна говорит: "Думая, что он покупает душу Баррета, Тони теряет свою собственную" - и он также считает, что в своем самонадеянном желании угодить "Баррет отдает свою душу хозяину – а обмен не является грабежом". Хозяин (Джеймс Фокс) – мистер Никто, Слуга (Дирк Богард) – мистер Всезнайка, здесь имеет то же самое отношение домохозяина и грабителя, которое в перевернутом виде мы встречаем в картине Убийство Троцкого. В Несчастном случае можно заметить неожиданную магию в ночь происшествия: белая лошадь (а не единорог) при полной луне и принцесса (Жаклин Сассар), заснувшая посреди страусиных перьев в машине, которая скоро разобьется.
|
|
|
Версия для печати
