Елена Сибирцева
Авторы фильмов Шультес и Охотник режиссер Бакур Бакурадзе и соавтор сценариев Наиля Малахова – о кинообразовании вообще и своем обучении во ВГИКе в частности.
Читать далее
|
|
|
|
|
25 декабря 2008
Владислав Шувалов
 Вторую группу составляют полнометражные игровые картины отечественного производства, либо не снискавшие интереса со стороны дистрибьюторов, либо совсем новые – фильмы, которым только предстоит попытать прокатного счастья. Таковы Хранить вечно Глеба Панфилова, кинотеатральная версия прошедшего год назад по ТВ 8-мисерийного телефильма В круге первом по одноименному роману А.И.Солженицына, Голубка Сергея Ольденбурга-Свинцова, консервативная мелодрама об отношениях двух потрепанных жизнью людей на закате существования СССР, Сезон туманов, эмигрантская лирика Анны Чернаковой, выпускницы мастерской М.Хуциева (ВГИК), больше десяти лет снимающей за рубежом. В фильме Чернаковой бывшая соотечественница, вышедшая замуж за иностранца и работающая парикмахершей в английской деревне, в попытке бунта против сытого образа жизни влюбляется в русского музыканта из гастролирующего квартета; но, пометавшись, она благоразумно оставляет свои претензии вернуться на Родину и превращается в покладистую английскую домохозяйку. Четыре возраста любви – режиссерский дебют оператора Сергея Мокрицкого, который несколько навязчиво пытается пролезть в душу зрителя своими лирическими сюжетами, пусть и разыгранными известными актерами (Лия Ахеджакова, Игорь Ясулович, Алексей Серебряков) и снятыми популярным оператором Алишером Хамидходжаевым. Фильм чрезмерно разжеван, а в последнем эпизоде, носящем благочинно православный оттенок, тема любви, которой все возрасты покорны, из неискренней и назойливой становится раздражающей.
Особым интересом у режиссеров почему-то пользуется надрывная мелодрама самого низкого пошиба, приправленная военно-патриотическим пафосом. Кавказ Фарида Гумбатова - лента о двух женщинах в исполнении Ады Роговцевой и Любови Толкалиной, переживающих эхо кавказской войны. На краю стою Эдуарда Тополя, в котором Артур Смольянинов играет пограничника, препятствующего наркотраффику через афганскую границу. На закрытии "Сталкера" была представлена лента Сергея Говорухина, сына прославленного режиссера - Никто, кроме нас, автобиографическая фантазия о военном корреспонденте, рвущимся из Москвы в Среднюю Азию на очередную войну, которая оставляет ощущение пенсионерского совкового кино, отличающегося безнадежными житейскими сценами и армейской пропагандой.
Третья группа лент, позволяющая говорить о "Сталкере" как о международном фестивале - это игровые фильмы иностранного производства. Принцип отбора фильмов в эту секцию - самый непостижимый. Ясно только одно, что все ленты отработали в кинотеатрах и представлены на фестивале от официальных дистрибьюторов, в прокатных копиях. Появление в сетке "Сталкера" зарубежных картин даже необходимо, поскольку импортные фильмы позволяют перевести дух от доморощенной чернухи и безвкусицы, которыми пичкают зрителя отечественные авторы, часто вымучивая тему и пытаясь подменить существо проблемы концентрацией негатива. У нас пессимистическим позициям привыкли верить на слово (и сразу), не испрашивая художественных доказательств. В международной панораме по советскому обычаю наибольшим интересом пользовались итальянцы. Незнакомка ведущего проводника консервативной итальянской киношколы Джузеппе Торнаторе - остросюжетное кино про женщину, пытающуюся порвать со своим криминальным прошлым. Социальный угол зрения фильму придает национальность главной героини. Украинка в исполнении Ксении Раппопорт была принята европейским сообществом в качестве "мяса" для западноевропейского борделя. Фильм убедителен своей зрелищной формой и равнодушным отношением режиссера к теме "импорта/экспорта". Кажется, что его выбор пал на иностранку лишь во избежание скандала, поскольку героиня является сексуальной рабыней и подпольной роженицей, поставляющей хлипкому Западу здоровых малышей. Если бы несчастную играла излюбленная актриса режиссера Моника Белуччи, было бы сложнее объяснить фундамент криминального бизнеса, а вот, когда в жутких делах замешаны славяне из Восточной Европы, в это зритель верит охотно. В поисках душещипательной драмы на Восток отправились другие классики - Паоло и Витторио Тавиани, никогда не питавшие интереса к заморским драмам, здесь какого-то ляда озаботившиеся темой армяно-турецкой трагедии начала прошлого века. Гнездо жаворонка авторы порывались снять в манере беспощадных пейзанских историй, поэтическая тональность и натуралистичная решительность которых нам известна со времен Отца-хозяина, но в данном случае авторы не чувствовали инородной культуры, чтобы сюжет пустил корни в чужой почве. В фильме болгары играли "турков", а испанки – "армянок". Подобные подмены настойчиво свидетельствовали о провале авторского понимания образов, типов поведения, и, наконец, всей темы. После жуткой сцены резни братья-режиссеры, неспособные предложить что-то большее, сводят фильм на "нет", превращая его в гнусную мелодраму между турецким офицером и армянской рабыней. Лучшим фильмом зарубежного цикла стал Отель "Руанда" ирландца Терри Джорджа, который продемонстрировал, что снимать фильмы об иноземных реалиях следует особенно бережно и политкорректно. В итоге фильм Джорджа был номинирован на премию "Оскар" в трех номинациях – за сценарий и две актерские работы, а в прессе удостоился почетного звания "африканского Списка Шиндлера". Один из номинантов актер Дон Чидл (в фильме также мелькают лица Ника Нолти, Хоакина Феникса, Жана Рено, но главным образом в картине заняты актеры из ЮАР) исполнил роль Пола Рузесабагина, реального героя, менеджера гостиницы в Кигали – одного из африканских филиалов сети европейских отелей. В 1994 году руандийская столица была ввергнута в пекло нового витка гражданской войны между извечно враждующими племенами хуту и тутси, в ходе которой было вырезано около миллиона человек (тутси). Главный герой ориентирован на западную шкалу ценностей и компромиссный характер отношений. После того, как в столице начался переворот, он использует служебное положение, чтобы укрыть от головорезов хуту в подведомственном отеле, имевшем статус неприкосновенности, свыше тысячи человек. После опубликованного романа и выхода фильма о подвиге руандийского администратора, Рузесабагина стал культовым персонажем. Надо сказать, что не в последнюю очередь благодаря фильму западная пресса стала использовать термин "геноцид" применительно к кампании массовых убийств в Руанде. Долгое время употребления слова "геноцид" избегали отчасти в силу того, что мировое сообщество, имевшее в Руанде свой миротворческий контингент, прошляпило ситуацию и допустило немыслимую резню. Этот момент тоже раскрыт в фильме, но кроме гражданско-нравственного посыла, фильм представляет собой крепко сбитый триллер, отсылающий к лучшим традициям политического мейнстрима уровня Коста-Гавраса.
|
|
|
Версия для печати
