Александр Шпагин
Удивительная лента. Сегодня она воспринимается как внятная, просчитанная аллюзия на те события, которые происходили в реальности. Здесь впервые осмыслена романтическая утопия, которой грезили шестидесятники, - та, что в итоге напоролась на каменную стену, упавшую на весь советский мир после чехословацких событий 68-го. И это был конец свободы.
Читать далее
|
|
|
|
|
25 октября 2008
Антонин Лим Перевод: Александр Бобраков
 - Вы говорите о единстве кинематографа. А как возникло и чем было единство молодых?
В первую очередь, мы были товарищи по школе. Я не знаю, - я все время боюсь того, что будет дальше. Не могут не появиться противоречия... Однако эта близость... Понимаете, в чем тут дело? Мы все время воспитывались будто члены одной семьи, мы все прошли через похожие явления, были пионерами, увлекались Хемингуэем, Кафкой, синема веритэ - все это "накрывало" нас одновременно, будто единое воспитание - и наконец это дало нам образование одного типа, одной ориентации, пусть мы как люди и как художники совершенно отличаемся друг от друга.
Это привело и к тому, что я скорее завяжу товарищеские отношения с представителем нашей "волны", а не французской, потому что он мне ближе, по-человечески. К тому же нас немного, мы все держимся вместе. До сих пор. И даже когда наше поколение разойдется во мнениях, мы все равно как люди останемся вместе, мы разбежаться действительно не можем. Во Франции, например, такого нет, там люди годами не встречаются, они чужие друг другу. А в Голливуде все наоборот, там все кучкуются вместе. Как-то в мою честь организовали вечеринку, и на нее пришли все - от молодых, таких как Джевисон, до Штернберга и Видора. Но там идет чистая игра, никто никому не завидует, если кто-то заработает на 100 тысяч долларов больше, то другие думают, что он, должно быть, это заслужил. (Я особенно не был уверен, что дела обстоят только так, - но я там не был, и потому счел за лучшее промолчать). Только там ко мне относились как к коллеге, не обращая внимание на размеры страны, откуда я приехал. Во Франции так не было.
- Вам там дали "Оскара"...
- С "Оскаром" вот какая штука: если бы наша киноакадемия FITES каждый год объявляла список из 5 кандидатов на лучший зарубежный фильм и каждый имел право голосовать за 1 из них, то потом голоса бы сосчитали и приз бы получил тот, кто получил большинство. Мне это кажется более демократичным, чем когда решение принимает в той или иной степени случайно выбранное жюри. Разница только в том, что у нас в Чехии можно посмотреть гораздо больше - и более интересных - иностранных фильмов, чем в Америке.
Но я бы действительно выступил за то, чтобы у нас ввели подобную систему вручения "Трилобита", в особенности в том смысле, что в Америке признают, что фильм делает не только режиссер, но и другие. Так что они вручают "Оскара" за лучшие трюки, звук, музыку, монтаж, второстепенную роль, операторскую работу и т.д. У нас эту работу выполняют профессионалы высокого уровня, они тоже некоторым образом помогают нашим режиссерам прославиться за границей.
Критерии там, впрочем, во многом отличаются от наших. Поэтому "Оскар" правильно было бы наверное называть наградой не за лучший фильм, а за фильм, который понравился в Америке в этом году больше, чем другие.
Некоторым снобизмом отдает от того, чтобы хвастаться, что твой фильм был признан лучшим фильмом года в США, и не упомянуть о том, что точно такое же признание он получил например в Финляндии. А почему, собственно, мы должны думать, что у американцев вкус лучше, чем у финнов?
Я бы вообще с вами как-нибудь с удовольствием поговорил о чехах за границей...
- Лучше поговорите сейчас.
- То, что успех за границей способствует успеху дома, приводит к тому, что лучшие силы стремятся именно за границу. Все усилия, вложенные в Монреаль, чтобы мы показали себя перед заграницей... А вот если бы эти самые усилия - да приложить у нас! Но это еще даже не самое худшее. Некоторые вещи делаются только и исключительно для заграницы. У нас даже есть разные учреждения, театры, существующие только ради зарубежных гастролей. Пожалуйста, ради Бога. Но дома мы их практически не видим. И, кажется, никто не отдает себе отчет, что культурные фонды, которые существуют у нас, за границей очень быстро ветшают, теряют свой блеск. За то, что нас не выгоняют с Баррандова, что мы можем снимать фильмы, наше молодое поколение должно благодарить успехи за рубежом. Или, по Вашему мнению, Немец мог бы продолжать снимать после Алмазов ночи, если бы не прославился на Западе?- Помните, как в позапрошлом году мы вместе были в Москве?
- Я бы еще раз с удовольствием туда съездил. Я Москву по сути так и не посмотрел. А потом я хотел бы поехать еще дальше, в Сибирь. Мне хотелось бы познакомиться с Россией, посмотреть, чего бы нам следовало избежать.
- Что вы думаете о мире, в разных уголках которого Вы в последние два года побывали?
- Я думаю, что мне нравится быть дома.
Также можно сказать, что человек путешествует, чтобы избавиться от иллюзий. Наверное, так и должно быть.
Вещи, которые казались вам очень важными, вдруг такими уже не кажутся. Нет причин пугаться кажущихся огромными проблем или людей у себя дома. Кроме того, можно на своем опыте проверить, как все относительно, и что у нас жизнь ненамного хуже, чем повсюду.
Человеку нужно путешествовать, чтобы понять, почему у нас и в тех вещах, которые нас окружают, - всюду присутствует смех. Он не достался нам по наследству, его нам навязали. Потому что без чувства юмора в Чехословакии жить вовсе невозможно.
весна 1968
_____________________________________________________________________
Фрагмент из книги чешского киноисторика Антонина Лима "Фильмы под пристальным наблюдением" опубликован с разрешения Чешского Киноархива.
Перевод: Александр Бобраков
3 страницы
 1 2 3
|
|
|
|
Версия для печати
