Елена Сибирцева
Авторы фильмов Шультес и Охотник режиссер Бакур Бакурадзе и соавтор сценариев Наиля Малахова – о кинообразовании вообще и своем обучении во ВГИКе в частности.
Читать далее
|
|
|
|
|
25 октября 2008
Антонин Лим Перевод: Александр Бобраков
 - Почему именно кино?
- Не знаю, не могу точно это определить. Но, наверное, этого никто не может. Когда начинаешь знакомиться с миром, что-то просто притягивает к себе, а что-то нет. Я слышал, что в Японии перед ребенком кладут книжку, молоточек и циркуль. И в зависимости от того, что он схватит, ему впоследствии выбирают профессию. Я вырастал среди отцовских книг, так что я ухватился за них...
- И за отцовский юмор?
- Ну, я сын, так что с этой строны его не знаю. Отец очень любит шутить, когда он вне семьи. Как каждый, наверное. Юмор, - по крайней мере, я всегда так думал, - у меня от дедушки. Со стороны матери. Отцу я благодарен прежде всего за культуру, которую он мне дал. А потешаться над людьми так, чтобы они на меня не злились, я научился от мамы.
- А в кино?
- Знаете, как я попал в кино? Оно никогда не было моим хобби. Но на театральный факультет меня не взяли, и я пошел на телевидение, хотел стать телережиссером, сдавал экзамены у Вавры, он меня взял, и я начал заниматься кино... Из страстной любви не получается счастливых семей. Так что немного снисходительное отношение к кино, то, что я воспринимаю эту работу не слишком серьезно, ведет к тому, что я, занимаясь ей, более спокоен. Очевидно, так и надо.
- Театром вы занимаетесь с удовольствием?
-Да. Там, кстати, больше веселья. В этом разница. В театре больше приходится работать. В кино ты все же так или иначе прежде всего техник. В театре ты работаешь только с людьми. Как раз это там лучше всего. Лучше всего, если бы я вам и дальше отвечал афоризмами. Они ни к чему не обязывают.
- Дам вам шанс для главного в жизни афоризма. Какую пьесу, какого автора Вы бы хотели поставить в театре?
- Нет, нет. Когда-то у меня были такие мечты – стать директором театра. Тетрадки, в них репертуар, мы бы ставили Незвала, Ванчуру, братьев Чапеков, Мольера, Гольдони... Сегодня я бы был ужасно рад заниматься театром с людьми, которые не являются профессиональными актерами, но умеют играть и очень хорошо чувствуют сцену. Например, с певцами.
Однажды вечером я видел студенческое представление в "Диске". Студенты сами составили спектакль из ряда сцен, по Моргенштерну, сопровождая стих актерской игрой и в контрапунктах, это было действительно актерское творчество...
Актеры обычно думают, что слово "гроб" нужно произносить траурным тоном. Но для меня – вершина актерского искусства, если кто-то сможет послать другого так, будто объясняется ему в любви, или наоборот. Но опытные актеры, как правило, особо не хотят этого понимать.
Когда мы впервые встретились с Иржи Сухим, он сказал мне, что его мечта – снять фильм, а я ему – что мечтаю стать директором театра. От того, что эти мечты не осуществились, у нас, наверное, осталось здоровое необходимое честолюбие. Исполнившаяся мечта – могила для активной деятельности.
Мне сейчас, пожалуй, "Семафор" нравится больше, чем Драматургический клуб, поскольку клуб превращается в театр, который начинает относиться сам к себе серьезно. Насчет "Семафора" же я уверен, что он никогда не станет Национальным театром.- У нас была, а может и сейчас есть, чехословацкая волна, чудо...
- Я об этом стараюсь не думать. Что-то подобное может появиться только в такой стране, как наша, потому что только в стране, где никто не за что отвечает, могут доверить миллионы людям, которых никто не знает. Так что бардак, который позволил слесарю стать директором фабрики, фактически привел и к появлению "новой волны". В некоторым смысле я выступал бы за то, чтобы этот хаотический беспорядок продолжался и дальше.
Есть еще один момент – здесь существовала развитая киноиндустрия, так что тот, кто о кино не так много знал, не должен был обязательно погореть. Вокруг него было достаточно профессионалов, квалифицированных людей... Мне, например, не нужно ломать голову над множеством сложных технических проблем, которые я изучал в школе, но зато я могу во время работы положиться на множество людей, которые с ними могут справиться, хотя в школе и не учились.
Большую роль играло и существование школы. По большей части в школах киноискусства по всему миру преподают люди, которые практическую работу уже не ведут. Поскольку, однако, у нас нет большой разницы между гонорарами кинорежиссера и преподавателя, у нас преподавать может, например, Вавра. Не знаю, может ли какой-нибудь институт в США заплатить за то, чтобы в ней, скажем, Хичкок в течение 6 лет вел целый курс.
Однако, чтобы было ясно: я нарочно говорю о тех вещах, о которых в связи с новой волной, чудом и т.п. особо не говорят. О том, что сам уровень культуры здесь был выше, чем где-то, что была более либеральная обстановка и т.д. - об этом уже сказано многое...
Однако для того, чтобы наше поколение смогло выступить, необходимо было некое единство. Его помогало создать то давление, которое на нас оказывалось. Все были едины в осознании того, кто выступает против нас и против кого выступаем мы. Здесь единое мнение было и у Фрича с Немецем. Прекратится ли это сейчас - я не знаю. Но эти-то придурки в любом случае останутся...
|
|
|
Версия для печати
