Александр Шпагин
Удивительная лента. Сегодня она воспринимается как внятная, просчитанная аллюзия на те события, которые происходили в реальности. Здесь впервые осмыслена романтическая утопия, которой грезили шестидесятники, - та, что в итоге напоролась на каменную стену, упавшую на весь советский мир после чехословацких событий 68-го. И это был конец свободы.
Читать далее
|
|
|
|
|
13 октября 2008
Владислав Шувалов
 Названием незабвенного хита "Нирваны" (Smells Like Teen Spirit) можно объединить некоторые фильмы фестивальной программы. Не каждый зритель способен перенести этот "запах" ребяческой наивности и бесхитростной любительщины. Но кроме этого, образ фронтмена "Нирваны" маячит непосредственно в нескольких картинах. Видимо, Кёрт Кобейн – это последний бунтарь глобального масштаба. И хотя его время отгремело достаточно давно, режиссеры по-прежнему обращаются к той степени притягательной открытости, которая связана с его именем. Сегодняшняя рок-музыка лишена духа самоотверженной искренности – можно предположить, что в эпоху Интернета художественная самостийность планетарного размаха из музыки ушла (а может, и вовсе выветрилась).
В основе неигровой ленты Кёрт Кобейн: о сыне лежат собранные в биографической последовательности фрагменты монологов, в разное время начитанных самим музыкантом. Запись голоса Кобейна задаёт ленте формат этакого "аудио-фильма", что означает, приоритетное значение звука при минимализации визуального смысла. Автор подводит изображение под содержание радио-мемуаров. Так, если Кобейн рассказывает о своём детстве, которое он провёл в Абердине, то на экране - зарисовки Абердина: кадры закусочных, дорожных трасс, местной лесозаготовки, свалок, грустных одноэтажных домиков и уродливых провинциальных лиц. Это единственный подход, который оправдывает видовой характер фильма. Другими словами, на экран можно не смотреть – нередко запечатленное на экране живёт своей жизнью, в отрыве от исповеди. Что касается самого Кобейна, то он, подобно многим культовым героям рок-музыки, "на длинной дистанции" (фильм идёт полтора часа) не блещет умом и оригинальностью: суть своей поэзии (о хроническом одиночестве, не отпускающей мизантропии, перманентной склонности к суициду) он проговаривает сухой и скучной прозой. Фильм выдержит даже не всякий поклонник "Нирваны", поскольку самого Кобейна в фильме не показывают, и песни его не звучат.
 Зато образ Кобейна недвусмысленно читается в главном герое игровой ленты Клуб 27. Название намекает на роковой порог в 27 лет, который считается критическим в летописи рок-музыки – в этом возрасте ушли из жизни Джим Моррисон, Джими Хендрикс, Дженис Джоплин, Кёрт Кобейн. Герой фильма Эллиот внешне напоминает Кобейна, но ещё больше – двойника Кобейна из драмы Гаса Ван Сэнта Последние дни. Эллиот оплакивает самоубийство своего товарища Тома, который был не только второй половиной рок-дуэта "Finn", но и другом детства. Собрав предсмертные записки Тома, написанные на клочках бумаги за миг до передоза, Эллиот в состоянии суицидальной депрессии направляется в родной город, из которого они с другом когда-то вместе бежали от родительской опеки за славой рок-музыкантов. Путь героя лежит из Нью-Йорка на восток, в затерянные города центральных штатов. Будучи в состоянии сильного психического расстройства и алкогольного опьянения Эллиот просит случайного продавца супермаркета сесть за руль его машины. Связка двух персонажей несколько оживляет действие, поскольку на роль водителя рок-звезды вызывается ботан – человек, который знать не знает, что за фигуру ему предстоит везти, притом, что Эллиота знает молодежь всей Америки, а его менеджеры с ноги сбились в поисках своего подопечного. Путешествие героев даёт возможность вновь полюбоваться видами провинциальной Америки, так хорошо нам знакомой по лентам Ван Сэнта, Джармуша, Коэнов, американским опусам Вендерса. Надо сказать, что картины сняты весьма достойно и примечательно – чего не скажешь о драматургии, сплошь состоящей из общих мест. Режиссёр Эрика Дантон, которая, ещё раз отметим, имеет вкус к изображению, насыщает перипетии сюжета и выводы ленты таким количеством штампов, что ближе к финалу пафос картонного жизнелюбия и гуманизма совсем выходит из берегов, отчего некоторые трагические эпизоды начинают вызывать противоположную реакцию. Впрочем, сам фильм подразумевает адресата юного, не закостеневшего в критике, падкого на сантименты, молодецкое простодушие и лобовую мораль. Неслучайно, драматическое путешествие рок-поэта довело одну из зрительниц кинозала (тех, что относят к девочкам эмо) до слёз, что является лучшей рекламой для школьной аудитории и свидетельствует о наличии у фильма весьма благодарной публики, пусть и не доросшей пока до своего критического возраста.
|
|
|
Версия для печати
