Антон Сазонов
Профессиональный фигурист Андрей Грязев ворвался в мир кино одним прыжком. Антону Сазонову стихийно талантливый режиссер рассказал о том, какое место в его жизни занимают фигурное катание и кино, как он находит героев для своих фильмов и что собирается делать дальше.
Читать далее
|
|
|
|
|
25 июля 2006
Искусство мимики в кино
Фриц Ланг
ИСКУССТВО МИМИКИ В КИНО
О развитии искусства мимики в кино или, вернее, о развитии выразительных возможностей не только человеческого лица, но и лица вещей, предметов вообще, на которых кино основывает свою эстетику, конечно, нельзя сказать что-либо основополагающее в статье столь небольшого объема. Я придерживаюсь мнения, что кино как бы равнозначно возрождению человеческого лица; оно вновь научило нас правильно видеть его или в многократном увеличении как нечто общее, целое, или в отдельных деталях. Оно открыло совершенно иное по сравнению с другими видами искусства отношение к вещам и предметам как компонентам драматургии, как непосредственным участникам действия. В то время как сцена воздействует преимущественно словом, и само это слово так же, как жест или выражение лица, должно преодолеть большее или меньшее пространство между исполнителем и зрителем для достижения нужного эффекта, кино воспитывает в исполнителе красноречивое безмолвие, которое, стилизуясь и материализуясь в крупном плане, становится тем более выразительным, чем оно проще и, некоторым образом, незаметнее, тише. Если вообще можно говорить о немых инструментах, то человеческое лицо на экране и является таким инструментом, который тем не менее именно благодаря своей немоте призван будить сильнейший отклик, самое многозвучное эхо в сердцах зрителей.
Разве до кино мы знали, как много может выразить подергивание сжатых губ, поднятое или опущенное глазное веко, едва заметный поворот головы? Разве мы не осознали только теперь потрясающий комизм неподвижного лица, которое реагирует на удары судьбы лишь безмолвным созерцанием? Что же касается лица вещей, то они вообще ожили, по-моему, только благодаря кино и в превратностях человеческой судьбы играют свою собственную немалую, сложную и непосредственную роль. Ибо вещи в кино так же беззаботно и так же совершенно в своей непосредственности, как дети и животные, участвуют в развитии действия. Пустой стул, разбитое стекло, дуло револьвера, направленное на человека, призрачная пустота помещения, из которого только что вышел герой, дверь закрывающаяся, дверь, открывающаяся — все это живет своей собственной жизнью, имеет свое лицо, свою индивидуальность, свою мимику, расцветая, оживая от соприкосновения с также лишь в наше время вновь открытой материей — светом. Благодаря силе и совершенству, с какими лицо, будь то лицо человека или какой-либо вещи, погружается из света в тень или переносится из тени на свет, кино становится рапсодией нашего времени — великим исследователем судеб, трагических и комических, частных или актуальных для всех эпох. И перед всеми сказителями прошлых столетий оно имеет то бесконечное преимущество, что именно тогда, когда оно не отходит от своей чисто кинематографической формы, то есть от своей немоты, оно будет одинаково понятным на всех широтах земного шара.
Die mimische Kunst im Lichtspiel.
—In: "Der Film", 1929, Nr. 1., 1. Januar
|
|
|
Версия для печати
