У этого фильма нет однозначного перевода названия. «Bande A Part» переводят как «Отколовшаяся банда», «Особая банда», иногда учитывают англоязычную версию («Банда аутсайдеров»), критик Кудрявцев в своё время предложил феноменальный вариант – «Независимая кинолента».
После работы «Презрение» (1963), которая считается «последним фильмом эпохи «новой волны», Bande A Part, кажется, действительно стремится к «видимой независимости», попытке удержать (бывшую некогда «новой») волну кинодвижения, сходящую к середине 60-х к революционному философствованию, антибуржуазной глубине резкости и эстетским экспериментам.
По существу, седьмой полнометражный фильм Годара - реверанс в сторону американской культуры. «Вот увидите, когда-нибудь я куплю себе 24-х цилиндровый Феррари и поеду на нём в Индианаполис»- говорит Франс, один из троицы незадачливых парижских баламутов, вознамерившихся стильно («по-американски») провернуть ограбление зажиточных буржуа. А еще, герои курят «лаки страйк», пьют «кока-колу», ходят на уроки английского, играют в пэта гаррета и билли кида, устраивают забег по Лувру (чтобы перекрыть американский рекорд), читают местное бульварное чтиво (дуэтом), а втроем бесподобно оттанцовывают в случайной закусочной (Винсент Вега и Миа Уоллас подражают, но отдыхают). Последнее важно в связи с тем обстоятельством, что великого киномана Квентина Тарантино очень многое связывает именно с этой лентой Годара (от названия его творческого кинообъединения {«а band apart»} - до буквального заимствования некоторых находок гениального режиссера: например, «неловкие молчания» у Тарантино не что иное как «минута молчания» у Годара; а разговор Траволты и Джексона в автомобиле (про «ле биг мак») – парафраз трёпа Сами Фрэй и Клода Брассёра (кстати, тоже в автомобиле).
Тем не менее, критики этот фильм недолюбливают, считают его самоповтором Годара (тема холостого бунта в бандитской обёртке («На последнем дыхании»,1959), заигрывание с судьбой на грани фола («Жить своей жизнью», 1962), пародийные взаимоотношения полов («Женщина есть женщина», 1961) и т.д., но...чёрт-дери-этих-критиков, какие-то тут на хрен повторы - все бы так «повторялись»! Чувство кинематографа у Великого Годара не имеет себе равных в новейшей истории – он из всего делает кино (буквально из подножего корма, из любой газетной заметки, из вывески магазина {«новая волна»}, названия станции метро и указателя {«Свобода» - «выход»} ), в любом месте, и при любом освещении. При этом, Годар не просто делает кино – он фантазирует так, что захватывает дух от упоительного, дышащего временем и насыщенного действием (сентенциями, шутками, образами, фразами, мимикой, ракурсами, игрой воображения) синефильское зрелище наивысшего порядка.
Учитывая, что это мое первое признание в любви Годару на страницах Форума, позволю себе завершить пост рефреном самого режиссера, который прозвучал из его уст (тогда еще кинокритика) в 1958 году, если не путаю, в адрес Николаса Рея.
Я бы это сказал таким образом – «если бы в двадцатом веке кино ещё не было придумано, никому на всей планете кроме одного лишь Годара не пришло бы в голову так его выдумать».
Оценка – 5,5 (из 6).
Версия для печати
