Памятуя сравнение фильма Вендерса с лентой Джима Джармуша «Сломанные цветы» (а сходство оказалось предопределенным похожими элементами сюжетных линий) скажу, что общего между этими фильмами двух выдающихся «певцов некоммуникабельности» я обнаружил гораздо меньше, чем об этом повсюду открыто говорилось. Я вижу больше аналогий у этой ленты с другой картиной Джармуша – «Мертвец».
Главный герой, звезда вестернов (в восхитительном исполнении драматурга Сэма Шепарда - куда уж там Мюррею!), сбегая со съёмочной площадки своего очередного опуса, ещё в начале фильма задаётся вопросом - не умер ли он, жив ли до сих пор. И в последующем, герой старается убедить себя в обратном (словно реанимировать), спонтанными неуверенными попытками прорваться сквозь возведённую им самим стену некоммуникабельности, пытаясь найти поддержку у близких ему людей (когда-то им же отвергнутых).
Может быть впервые, последовательный подвижник идей Антониони даёт рецепт на выход из замкнутого круга «ложных движений», на возможность успешного выхода из закрытого пространства в «мир чужеродных влияний» (определение из замечательного монолога Тима Рота в конце фильма). Так вот, рецепт в том, что Вендерс советует начать путь к самому себе через поиск взаимопонимания с близкими, людьми, которые тебя знают, которые поймут, с которыми ты связан что бы не случилось, невидимыми, но крепкими узами.
Стилистически фильм Вендерса снят безупречно. Его Америка - чудаковатая, допостмодернитская, легко узнаваемая и родная, будто ожившая из полузабытых кинорепродукций, знакомых ещё со старинных времен по кустарным записям на кассетах стандарта VHS. Но не только.
С удовольствием для себя я обнаружил у мастера в этой картине огромный резерв иронии. Чего стоит эпизод сцены между бывшими любовниками (героев Шепарда и Лэнг) - он разыгрывается перед зеркальным окном фитнесс-центра, по ту сторону которого, занимающиеся на велотренажерах наблюдают за разыгрывающейся драмой парочки как за перипетиями мыльной оперы по телевизору. Или смешная развязка, в которой кинозвезду доставляют на съёмочную площадку как преступника, в наручниках. А заканчивается фильм и вовсе в традициях лучших киномифов мирового кино - поцелуем в диафрагму и длинной дорогой, на песчаной обочине которой торчит указатель ближайших населённых пунктов (до «Божественного» (читай: до «Рая») -1 миля, до «Мудрого» – 52). Голливуд оказывается гораздо ближе, чем «мудрость», которая направит и подскажет, в каких краях искать гармонию с самим собой. В поисках забытой мечты и ответов на извечные вопросы шестидесятилетнему Вендерсу пришлось пуститься в бега - на чужбину, по затерянным городкам среднего запада. Но мы ловить его не будем и надевать наручники - тоже. Пускай побегает.
Оценка – 5 (из 6).
Уже после фильма я вдруг понял, куда мне хотелось бы поехать в ближайшие каникулы. Надо ехать домой - туда, где тебе рады, где помнят, куда всегда можно войти. Без стука.
Версия для печати
