Их действительно двадцать. И они действительно настоящие японцы. В том смысле, что их джаз-кабуки-шоу настолько же многофункционально, как японские магнитолы, и, одновременно, универсально и надежно, как японские автомобили, а плотность действа на одну театральную минуту настолько же высока, как и плотность застроек на один километр их далекой родины. Европейскому уму непостижимо, как в границы одного шоу можно так органично вписать и трогательных гейш, не присевших ни на минуту на протяжении двухчасового концерта, и неподражаемо пантомимичных бесов, и старую ведьму с зонтиком, и видеопроекцию с видами Москвы, и фальшивые банкноты, рассыпаемые под духовые фанафары, и запуск воздушного змея, и огнеметание. Причем, все это под звуки фантастического джаз-бэнда с мощнейшей отвязной духовой секцией, двумя барабанщиками, растаманом-гитаристом, вокалистом в самурайском прикиде и повадками Джеймса Брауна, и с концертмейстером-композитором во главе оркестра (его зовут Дасуке Фува), роль дирижерского пульта у которого выполняла общественная урна-пепельница.
Ну, и музыка – хулиганский джазовый марафон с препятствиями в виде меланхоличных отклонений, атональных прыжков, фри-джазовых вольностей, сольных сцепок между пьесами (удивительная штука – каждому музыканту дюжинной джаз-шайки нашлось место для сольной партии), и неизменным выходом на главную дистанцию – прямую танцевального джаза, легкого, увлекающего и задиристого. Уже к середине выступления над гоголевским двориком витал кумар тотальной эйфории, причем каждый номер японцы умудрялись заканчивать так, словно он был последним, словно после него - харакири, а потом взрывались новым – еще лучше предыдущего.
(Взгляды публики провожающей воздушного серебряного дракона напоминали хроникальные кадры с улетающим олимпийским мишкой).
Вспомнилась давняя фраза одного знакомого джапаниста, напыщенная и спорная, – все лучшее в этот мир пришло из страны восходящего солнца. Вчера это не казалось преувеличением. Ничуть.
Версия для печати
