ВЕНЕЦИЯ — Фильмом-сюрпризом венецианского конкурса оказалась новая работа Такеши Китано. Если бывает запрограммированная неожиданность, то это как раз она. Западная слава японского режиссера началась именно в Венеции, после того как в 1997 г. он получил “Золотого льва” за “Фейерверк”. С тех пор Китано стал фирменным режиссером венецианской Мостры (о чем организаторы не преминули напомнить, подарив ему специально изготовленную вазу из муранского стекла). А теперь с ним случилось то, что рано или поздно случается с признанными художниками, попавшими в капкан чужих ожиданий: он пережил кризис и посчитал, что имеет право поведать об этом кризисе заинтересованной общественности.
Его новый фильм Takeshi's, уже получивший остроумное официальное название “Такешиз”, — это “8 1\2” минус Феллини плюс эстетика китановских юмористических скетчей (пиковым проявлением которых была комедия “Снял кого-нибудь?”, 1995). Сам Такеши исполняет две роли — успешного шоумена и белого клоуна-неудачника, которые зовутся и выглядят совершенно одинаково. Пока один разъезжает в лимузине и курит сигары с авторитетными татуированными господами, другой безрезультатно посещает кастинги. Ситуации и второстепенные персонажи отыгрывают все стереотипы, которые индустрия развлечений и средства массовой информации за пару десятилетий сфабриковали в связи с публичным человеком по фамилии Китано — чего стоят хотя бы эпизоды с карикатурными якудзами (отвечающие за предполагаемые связи режиссера с мафией), пародии на несуществующие фильмы и издевательские плакаты к ним же.
“Такешиз” — фильм, рассчитанный на фанатичных поклонников Китано (а таких много, в том числе и в России), готовых подхватить за мастером любую фразу, разгадать любой намек, оценить его самоиронию и закрыть глаза на то, что талант Китано-абсурдиста потускнел с тех пор, как главный герой картины “Снял кого-нибудь?” превратился в гигантскую муху. Мир Такеши, безусловно, существует, как существует и кризис этого мира. Но трезвомыслящего, не зараженного фанатизмом зрителя трудно будет убедить в том, что рефлексия подобного рода имеет право на наше внимание и счастливую жизнь в прокате. (Сам Китано, усмехаясь непарализованным уголком рта, уже заявил своему российскому дистрибутору Сэму Клебанову, что “Такешиз” еще хлебнет лиха в кинотеатрах.)
Другой азиатский киноидол, корейский режиссер Чхан Ук Пак (канонизированный совсем недавно, после фильма “Олдбой”, который осчастливил самого Тарантино), представил в венецианском конкурсе третью часть своей трилогии о мести — “Сочувствие к госпоже Месть” (трогательно обозначенной на итальянских афишах как Lady Vendetta). Многое заранее указывало на то, что Пак собирается клонировать свой предыдущий успех: синопсис обещал историю о женщине, которая просидела в тюрьме 13 лет и вышла на свободу, чтобы отомстить человеку, по вине которого была не вполне справедливо осуждена. Корейский режиссер (чей исключительный талант стал очевиден в 2000 г. после “Объединенной зоны безопасности”), так же как Китано, так же как многие другие, несет на себе бремя чужих ожиданий. Однако он выпутался из ситуации с ловкостью Гарри Гудини.
Чхан Ук Пак использует ровно тот же набор сюжетных ходов и метафор, что и в “Олдбое” (одержимость местью, насильственное заключение, немного инцеста и многочисленные конечности, отторгаемые самыми разнообразными способами), но нет ни малейшего основания упрекать его в самоповторе. Формально являясь заключительной частью трилогии, “Сочувствие к госпоже
Версия для печати
