Одна из вершин французской школы «поэтического реализма». Четвёртая работа режиссёра Марселя Карне и известного поэта Жака Превера, вышедшая на экраны за три месяца до начала Второй Мировой войны, пророчески выразила разочарование эпохой и бессилие героя в трагических обстоятельствах. К сожалению, сегодня многие свойства направления (поэтическая атмосфера картины, мелодраматическая канва, психологически рельефные характеры, лирические переживания персонажей) были растасканы (или правильнее сказать, затасканы) по тысячам фильмов (уже в 1947-м году в Голливуде был снят римейк этой ленты – «Долгая ночь»), а потому, уже не производят того катартического эффекта, который непременно вызывали работы содружества Карне-Превера. И всё-таки надо отметить, пусть и неуловимые глазом сегодняшнего насмотренного зрителя, но остающиеся бесспорными, достижения авторов. Такие, как замечательная операторская работа (улица из окна забаррикадировавшегося в квартире героя Габена выглядит как единственная и последняя для него панорама мира; для сравнения, ретроспективные «натурные» эпизоды сняты в павильоне, в нарочито «неживой» театральной манере). Другой пример: строгость драматургической композиции, несмотря на редкие для того времени два параллельных действия в фильме - одно в прошлом, ведущее к убийству, другое - в настоящем, ведущее к самоубийству. Наконец, композиционно замечательно выстроенные кадры: «лицо Габена в окне», «внимающая отчаянной исповеди героя улица», но особенно, бесподобный в своей горечи и возвышенной печали последний кадр фильма – бездыханное тело, опрокинутый стул, плюшевый медведь возле головы Габена, а на столе – будильник, неожиданный звон которого словно извещает и о конце эпохи, и о неумолимом течении жизни.
Оценка - 5,5 (из 6).
Версия для печати
